Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 33 – Ольга Токарева

— Да что о ней рассказывать? — развела руками, импровизируя на ходу. — Лишь чудище вспоминается, зверь огромный, на пса похожий. Ударило лапой, и полетела я кубарем, боль адская в голове, потом тьма… А очнулась — вокруг люди чужие. Так и прозрела, наверное.

— Стало быть, удар по голове на рассудок твой повлиял, — заключила баронесса, прищурив глаза.

Отвечать ничего не стала, пусть всё додумывают сами.

— Так она воровка, а еще книги в библиотеке брала! — взвизгнула Светлана, соскочив с дивана и ткнув в меня пальцем, словно клеймом пометила.

— Тебе что, старого тряпья жалко? — поинтересовалась я, поражаясь, сколько яда вместилось в эту юную особу.

— Светлана, веди себя прилично, — одернула ее мать и тут же объявила, словно приговор зачитала: — Раз разум твой ясен и ты всё понимаешь, переходишь под опеку будущей свекрови. Воспитанием твоим отныне занимается Софья Николаевна.

С этими словами она поднялась с кресла, взяла дочь за руку и, гордо вскинув голову, направилась к выходу.

Следом за ней, не проронив ни слова, поднялась с дивана ее невестка. Бросив на меня взгляд, полный презрения, словно я была жалким насекомым, она последовала за ними. В комнате остались мы втроем.

Михаил явно скучал. Достав из кармана баранку, он тайком откусил от нее кусочек и тут же спрятал обратно в потайное место, словно боялся, что ее от него отберут.

Софья Николаевна впилась в меня ледяным взглядом, обжигающим хуже огня, а затем, с деланной задумчивостью, произнесла:

— Завтра мои девочки с учебы приезжают, будешь вместе с Глафирой им прислуживать. Заодно и манерам научишься.

В памяти тут же всплыл разговор с Глафирой. «Алена и Василиса, девицы тринадцати и пятнадцати лет от роду, — говорила она, — капризнее Светки в сто крат, настоящие юные ведьмы!»

Неожиданный вираж в моей судьбе. И ведь не поспоришь. Никаких прав у сироты нет, и заступиться некому. Был бы барон дома, может, он и сказал свое слово, а так…

На следующее утро после моего разоблачения Глафира проскользнула в мои покои, словно тень, крадущаяся в предутреннем сумраке. На цыпочках, словно каждый звук мог выдать ее присутствие, она приблизилась к моей кровати и едва слышно прошептала: — Ваше Сиятельство… Просыпайтесь, пора браться за работу. А то Софья Николаевна будет гневаться, прикажет еще выпороть вас. Уж больно она легка на расправу за непослушание.

Я давно уже не спала, но притворялась спящей, наслаждаясь последними минутами покоя.

— Я уже проснулась, — прошептала я в ответ, сладко потягиваясь. Открыв глаза, я встретилась с ее встревоженным взглядом. — А завтракать я разве не буду?

— Велено кормить вас на кухне вместе со слугами, — пролепетала девушка, боязливо озираясь по сторонам.

— Боярыня, должно быть, решила еще больше меня унизить, но она не понимает одного: мне все равно, где и с кем разделять трапезу. Слуги — такие же люди, как и я, — произнесла я, поднимаясь с постели.

— Напрасно вы так, — возразила Глафира, с проворством опытной горничной заправляя постель. — Мы люди подневольные, тёмные, зависим от барской воли, от их прихоти да настроения. Меня вот высечь велели за то, что о вас не доложила. Не заступись Михаил, не стояла бы я сейчас перед вами. У Остапа силища несусветная, от одного удара кнутом кожу как ветром сдувает.