Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 34 – Ольга Токарева

— Добрая ты, Глашенька, только должна понимать, что у вас с Михаилом будущего нет. Пока барин молод, отец его терпит тебя рядом, а как возмужает — мигом невесту по чину сыщет.

— Да всё я понимаю… — Девушка замолкла, резко обернулась, и ее длинные, пушистые, словно лисий хвост, рыжие ресницы дрогнули. В зеленых глазах застыло недоумение. — Так зачем же ему невесту искать, коли Петр Емельянович вас сосватал?

— Да я и не против его планов, пусть мечтает. Только вот за Михаила замуж не выйду, да и думать об этом мне рано. Сначала учеба, а потом сама свою жизнь строить буду, — бросила я на ходу, скрываясь в ванной, а в спину мне донеслось недовольное ворчание.

— Ох, смелая вы, ваше сиятельство. Кровь княжеская, положение высокое, вам и слова не скажут. А меня коли выгонят, куда я пойду, горемычная?

В словах Глаши была горькая правда. Не в том я положении, чтоб перечить. Приходится глотать все прихоти сильных мира сего.

Агафья работала поварихой в семействе Соловьевых тридцать лет. Была она женщиной миловидной, полнота ее ничуть не портила, а скорее вызывала улыбку. Она с материнской заботой подкладывала мне лакомые кусочки, пока я уплетала манную кашу. Смотрела на меня, придерживая у глаз накрахмаленный белый фартук, украдкой вытирала выступившие слезы и тихо приговаривала: «Бедная сиротинушка, и приголубить некому. Совсем одна в этом свете. Что ж это за сердце надо иметь, чтоб такую кроху заставлять прислуживать! Куда только Пресвятая Матерь Богородица, заступница наша, смотрит…»

Я молча внимала ее словам, отламывая кусочек душистой, усыпанной маком булочки и запивая глотком парного молока. В голове роились мысли: послать ли Софью к черту или все-таки покориться ее воле? Как наводить порядок в комнатах, я представляла себе лишь смутно. Пару раз мельком видела, как это делала Глафира. В моей прошлой жизни такими пустяками не утруждались. В каждом доме царили сложные системы: тонкая настройка температуры, кристальная очистка воздуха и всепоглощающее поглощение пыли. Никаких громоздких перин, огромных подушек и смятого постельного белья не существовало. Кровать, скорее, уютная ниша, ласково повторяющая изгибы тела и чутко регулирующая температуру. Ежедневная паровая очистка была заложена в программу, избавляя от лишних забот. О еде я тоже не беспокоилась и никогда не утруждала себя готовкой. Все можно было заказать одним движением руки. Единственное отличие — наша пища не знала животного и растительного происхождения, она взращивалась высокими технологиями.

Поблагодарив Агафью за сытный завтрак, я выпорхнула из ее владений, где жарко пылала печь, позвякивали кастрюли и витали дразнящие ароматы. В доме уже кипела жизнь: слуги сновали туда-сюда, бросая на меня любопытные взгляды. Весть о том, что княжну заставили прислуживать дочерям Софьи, облетела дом с быстротой молнии. Томиться в ожидании их пробуждения не было никакого желания, и я, не мешкая, направилась на улицу. Хромус, словно из ниоткуда, возник у меня на плече, сладко зевнул и потерся мордочкой о щеку.

— Я тоже рада тебя видеть, — прошептала я, нежно поглаживая его бархатные ушки.

Выйдя на просторную веранду, я увидела Михаила, восседающего на крыльце. Этот здоровенный увалень, казалось, не нашел занятия увлекательнее, чем ковыряться в носу, созерцая утренний туман, лениво ползущий по полю. Юноша предавался этому занятию с каким-то непостижимым наслаждением, и во мне невольно пробудилось желание подойти и отвесить ему смачный подзатыльник.