Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 31 – Ольга Токарева

— Ну что ты такое говоришь, Глафира, — возмутилась я, пропуская мимо ушей последнее ее замечание. — Ты и сама красавица. У тебя волосы, словно золото, таких на миллион одни, а чернявых — как грязи.

Мой комплимент пришелся девушке по душе. Румянец залил её щеки, и она, смущенно потупившись, поспешила на кухню за завтраком.

Насытившись молочной рисовой кашей, щедро сдобренной тающим куском сливочного масла, я, привычно отослав служанку, направилась к окну.

— Хромус, хватит дрыхнуть, соня, — проворчала я, немедленно переходя к делу: — Ты на чердаке был?

— А где бы я еще О спрятал, — отозвался он, не открывая глаз, будто говорил во сне.

— А ты не боишься, что их найдут? — допытывалась я.

— Нет… Я их надежно укрыл. В это место ни одна душа не проберется.

— Ясно. Тогда слетай, покопайся в сундуках и найди мне вещи для мальчика моего размера… И захвати в библиотеке книгу по магии. Пожалуйста.

И это слово, кажется, и впрямь соткано из волшебства: зверек исчез и возник вновь минут через пятнадцать. На рожках — кружево паутины, дымчатая шёрстка поблекла под слоем пыли.

— Ну и пылища же там! — недовольно проворчал он, расплываясь в ленту. Извиваясь, вытолкнул из себя вещи и затрепанный пузатый том. — Больше ко мне сегодня не приставай. Отправляюсь на охоту. Буду увеличивать наш капитал, — гордо заявил он, вернув себе прежний облик. — Глупая твоя Глашка. В трех километрах от усадьбы — разлом. Слабый, конечно, но и в него иногда забредают сильные монстры, — отрапортовал Хромус и растворился в воздухе.

Проводив взглядом место, где только что юркнул зверек, я невольно позавидовала его свободе. С тихим вздохом опустившись на кровать, раскрыла книгу и погрузилась в чтение, надеясь отвлечься. День ускользал незаметно, но чем глубже я проникала в описания магических даров, их каналов, этих резервуаров света, что именовались ядрами или источниками, тем сильнее ощущала, как чужда мне эта наука.

Тяжесть в голове заставила отложить книгу. Ужин давно миновал, и сумерки мягко окутывали двор, призывая меня к действию. Стремительно переодевшись в мальчишеский наряд, я взобралась на подоконник. Осторожно ступая по карнизу, прижимаясь к шершавой каменной кладке, медленно продвигалась по узкому выступу к углу дома, где рос старый дуб. Сколько лет он хранил в своей коре, я не знала, но одна из его мощных ветвей пролегала совсем рядом с углом здания. На нее я и перебралась, ощущая под пальцами прохладную шершавость коры.

Лезть к необхватному стволу не было смысла. Окинув взглядом ветви, я выбрала самую изящную и, словно кошка, перебралась на нее. Чем ближе подбиралась к тонкому краю, тем сильнее прогибалась ветка под моим весом. С замиранием сердца я осторожно свесила ноги, затем опустила корпус и, повиснув на руках, разжала пальцы. Приземление смягчила кучка скошенной травы, но острая боль пронзила ноги. Дождавшись, когда она утихнет, я юркнула в спасительные кусты, а затем перебежками, словно затравленный зверь, добралась до тренировочного полигона. К моей великой радости, площадка пустовала. Не теряя ни секунды, я сорвалась с места и начала бег.

Две недели тайных тренировок подошли к концу, когда меня за этим занятием застукал Яким.

— А кто это у нас тут по ночам не спит, а? — промурлыкал он вкрадчиво, пытаясь разглядеть меня в сумраке. Когда же его взгляд сфокусировался, седые брови изумленно взметнулись вверх. — Это что же получается! — пробормотал он, явно опешив. — Зачем вам эти мальчишеские тряпки?