Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 32 – Ольга Токарева

Я поняла, что отпираться бесполезно. Пришлось выложить всё как на духу. — Хочу быть сильной, Яким. В платье далеко не убежишь, вот я и залезла на чердак, взяла старье. Всё равно ведь никому не нужно.

Кажется, моя пламенная речь повергла старика в ступор. Он долго молчал, переваривая услышанное. — И как же это тебе в голову пришло? — наконец поинтересовался он.

— Да чего тут думать-то, — отмахнулась я, стирая со лба капельки пота. Понимая, что секрет больше не утаить, я выпалила: — Вы меня выдадите Петру Емельяновичу?

— Гм, — задумчиво хмыкнул Яким. — Молчать не имею права. Но пока барон в отъезде, всё решает Надежда Викторовна. Сегодня ее волновать не буду, а вот завтра обо всем доложу.

— Ябеда! — бросила я, увернувшись от его протянувшейся руки. — Сама дойду, — проворчала себе под нос, ускоряя шаг по вытоптанной тропинке, ведущей к особняку.

Словно тень, скользнула к дому и, ловко взобравшись на подоконник, нырнула в распахнутое окно гостиной. Затаив дыхание, прильнула ухом к двери, убеждаясь в тишине коридора. Едва приоткрыв створку, просочилась в узкую щель и, словно испуганная лань, помчалась по длинному коридору к своим покоям. Несколько томительных минут, и вот я уже в комнате. Стремительно сорвав с себя пыльную одежду, кинулась в ванную. Прохладные струи воды смыли усталость, и, накинув легкую ночную рубашку, я рухнула на мягкую перину.

Хромус, свернувшись калачиком, мирно посапывал на подушке. Пришлось его разбудить.

— Влипла я по самое не могу, — прошептала я, с отчаянием зарываясь в пуховое одеяло. — Яким меня застукал… Завтра же доложит старшей жене Петра Емельяновича.

— Не кисни… Выкрутимся, — сонно пробормотал Хромус, сладко зевнув и причмокнув, словно пережёвывая невидимые остатки пищи.

Хотя «лента» и не была плотоядной, она черпала энергию из окружающего мира, словно губка, впитывая свет. Или же поглощала сафиры, превращая их мерцающее сияние в силу, возвращающую ей бодрость после схваток с чудовищами.

Послушав верного друга, я повернулась на бок, и сон сморил меня мгновенно. Утром, едва успев пригубить парного молока, я заметила странный взгляд Глафиры. Она склонилась ко мне и прошептала, словно боясь быть услышанной: — Ваше сиятельство, Надежда Викторовна просит вас к себе. Позвольте проводить.

Тяжело вздохнув, я промокнула губы салфеткой и, поднявшись из-за стола, направилась в гостиную, предчувствуя непростой разговор. Глафира привела меня в зал, и, к моему изумлению, я увидела там все семейство Соловьевых в сборе. Две жены Петра Емельяновича, тугодум Михаил, язвительная Светка и статная красавица, очевидно, жена Дмитрия.

Десять пар глаз, словно рентгеновские лучи, пронзили меня насквозь.

— Скажи-ка мне, Катерина, — голос Надежды Викторовны звучал, как скрежет металла, — это правда, что ты, облачившись в мужской наряд, бегаешь по полигону ночью?

— Правда, — ответила я, сохраняя ледяное спокойствие. — Телом слаба, вот и решила укрепить дух упражнениями. А мужской наряд… В платьях по снарядам не полазаешь, да и не побегаешь.

— Выходит, Яким правду молвил, — протянула она, — не юродивая ты, а девица с разумом. И давно ли ты всё постигать начала?

— Не ведаю, — пожала плечами, делая вид, что наивна. — Как себя помню, такой и была.

— Вот как… Может, тогда поведаешь нам о своей жизни? — не унималась баронесса, словно плела паутину допроса.