Книга Тени столь жестокие, страница 156 – Лив Зандер

Я провела рукой между ног, сквозь лохмотья одежды, и коснулась нежной плоти. До сих пор было непонятно, как лёгкая боль от этого прикосновения могла заставить меня вздрогнуть, учитывая то, как они измывались надо мной на корабле. Как они…

Нет! Я не позволю себе возвращаться туда. Уже достаточно того, что меня заставили принять в себя Домрена и его людей, но я не позволю им занять ни дюйма в моей голове, в моём сердце, в моей жизни.

Когда я почувствовала вязкую влажность, на которую так надеялась после беспокойного сна, прерванного судорогами, я поднесла окровавленные пальцы к лицу. Никакого зловония, никакой заразы от внутренних ран. Только месячные.

Ребёнка не будет.

Маленькая искорка облегчения вспыхнула во мне, на секунду осветив сердце, пока я вытирала пальцы о платье. Никто не прикасался ко мне с тех пор, как меня заперли здесь, где по тёмным коридорам дежурили стражники.

Шум донёсся из прохода перед помещением, где стояла моя клетка. Огонь там — его оранжевый свет, единственный цвет в этом чёрном мраке — задвигался, замерцал и застонал, хотя обычно оставался неподвижным в застоявшемся воздухе. Как странно.

Сапоги гулко стукнули.

Доспехи звякнули.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском огня. И ещё — едва слышным топ-топ-топ, будто когти выбивали ритм по камню. Шорохи становились громче, ближе.

Дыхание перехватило, и без того скудный воздух стал тонкой струйкой попадать в лёгкие, когда я прижалась к стене. Сердце грохотало. Я уткнулась лицом в железную решётку, щурясь, чтобы заглянуть в маленькое отверстие. Шершавый ржавый металл царапал кожу, пока взгляд мой выискивал в темноте хоть какую-нибудь подсказку в пляшущем свете факела.

И вдруг — движение внизу, едва заметный сдвиг, излом тени. Мыши? Крысы?

Сердце пропустило удар.

Ворон!

И не просто ворон, судя по тому, как он подпрыгивал ко мне, покачивая головой. На одной его лапке был привязан свёрток, перевязанный двумя синими ленточками.

— Малир… — имя моего предначертанного сорвалось с губ, пока я с трудом протискивала два пальца сквозь щель, и облегчение с радостью нахлынули на меня разом. — Ну же, просунешь сюда свою лапку?

Голова ворона моталась то в одну, то в другую сторону, пока он изучал сплетённый барьер, разделяющий нас. Наконец он провёл клювом по металлу, щёлкнул им здесь и там. Лишь протянул низкое воркующее карканье, словно признавая нашу общую проблему.

Ну, может, и не такой уж умный…

— Просто стой смирно. — Пальцы вытянулись через тугую щель кольчужной решётки, костяшки ныли, кончики едва-едва касались гладкой ткани. — Давай. Ну же.

На третьем рывке последняя ленточка соскользнула, освобождая свиток, который сполз вниз по костлявой лапке. Ворон недовольно каркнул, отпрыгнув назад в смеси удивления и раздражения. Он тряхнул ногой, сбросив ленточки и отправив пергамент катиться прочь… за пределы моей досягаемости.

— Нет, — простонала я. — Он мне нужен. Принеси его сюда.

После пары настороженных миганий глаз бусинок он подпрыгнул к пергаменту и подтолкнул его клювом, двигая обратно ко мне. Медленно, но верно бумага скользнула по каменному полу, пока не оказалась достаточно близко, чтобы я могла дотянуться. Скажет ли он мне, что они уже рядом? Что нужно потерпеть ещё чуть-чуть?

С новой надеждой я потянулась, кончиками пальцев зажимая пергамент. Втянула его внутрь, хватка дрожала, но оставалась крепкой. Сердце отчаянно билось, когда я развернула свиток, поднесла его к жалкому отблеску света и прищурилась, всматриваясь в почерк Малира.