Книга Перья столь порочные, страница 145 – Лив Зандер

Когда Лорн отстала, я взял её за руку, но тащить её быстрее было невозможно. Одной рукой она прижимала к себе это грязное, нерождённое полукровное ублюдочное семя, что они в неё вбили, другой — судорожно цеплялась за равновесие, перебираясь через стволы, лианы, валуны. Но это ненадолго.

Если нас размажет о скалы — оно умрёт.

Если она обратится в своём состоянии — оно умрёт.

И больше никогда не будет другого…

И тут смех. Яркий, беззаботный. Он донёсся снизу, из залива, — звук, который я почти забыл за всё это время в мертвенной тишине подземелий. Он врезался в мои чувства, словно оскорбление панике… пока вдруг не начал её развеивать. Отчаянный бег остановился, взгляд невольно притянуло зрелище внизу, и рука Лорн выскользнула из моей.

На пляже, в лучах уходящего солнца, девочка кружилась среди белых гребешков волн. Босые ноги взбивали в воздух брызги песка, а за ней тщетно бежала какая-то женщина. Дыхание перехватило при виде её — светлые пряди вихрем разлетались вокруг лица в каждом повороте, и что-то странное потянуло глубоко под рёбрами.

— Малир… — Лорн остановилась в нескольких шагах впереди, отчаяние застыло на её избитом лице, она звала меня жестом. — Что ты делаешь? Беги!

Да, я должен был бежать.

Я никогда не должен был останавливаться.

Но глаза снова нашли девочку, хотя сознание плыло, а тело пошатывалось. Я смотрел, как она кружится среди стаи чаек, её лёгкость так резко контрастировала с той тьмой, что грызла меня изнутри. Её беззаботная невинность ударила по моему истощённому лицу, её смех эхом напомнил обо всём, что отняли у меня её сородичи. Она была одной из них.

Человек.

И всё же я хотел простить ей даже это.

Потому что она была невыразимо прекрасна, пробуждала во мне такие реакции, что я чувствовал себя грязным, осквернённым, слишком порочным рядом с ней. Она — совсем иная. Ещё ребёнок, плоская, худенькая, без единого намёка на женственные изгибы. Но почему же я не мог отвести взгляд?

— Ах ты, дитя! Что ты творишь? Волосы! Волосы твои! — женщина сзади пыталась схватить девочку, но та всякий раз ускользала. — Немедленно верни ленты назад!

— Нет! Ненавижу, когда они стянуты! Хочу, чтобы были распущены! Смотри, Риса! Вон там! — Она указала вверх, на птицу, летевшую в небе над бухтой, её полёт словно повторял девичий танец. — Видишь, как быстро летит та белая чайка?

Мои уши уловили нечто в её голосе, и я поднял взгляд к небу над заливом. То была не чайка… белый голубь.

Как она.

— Ах ты, дитя! Да если хоть пальчик о ракушку порежешь, у матушки мигрень начнётся. Живо в замок! Сейчас же… ой нет, только не вздумай убегать от меня! Твоя мать не велит тебе бегать! — Женщина тщетно гналась за девочкой к каменистой тропе, что вела наверх. — Галантия!

Имя поднялось с пляжа, взвилось к моему слуху, будто каленое железо, и впаялось в сознание, прожигая его, словно горячка. Четыре слога — как похоронный звон для того странного наваждения, что обволокло меня.

Галантия.

Дочь Брисдена.

Я слышал это имя в подземельях, и теперь осознание обрушилось на меня, как цунами, ледяной удар лишил дыхания, вытеснив странный жар, оставив лишь сырой, скрежечущий холод. Контраст был ошеломляющим: умиротворённое видение девочки против кошмарного эхо её имени. Как могла богиня показать мне столь завораживающее создание, наделив его именем моего личного демона?