Книга Перья столь порочные, страница 147 – Лив Зандер

— Лорн! — Я нащупал её ладонь в темноте паники. Хватка была ледяной, но именно в ней оставалась единственная точка реальности. — Не отпускай мою руку, слышишь? — наши пальцы сцепились до боли. — Никогда не отпускай.

Я бросил последний взгляд на Галантию — умница, что рванула обратно к пляжу. И развернулся к зияющей пропасти утёса. Падение в пустоту — свобода или смерть. Или и то, и другое сразу.

И мы прыгнули.

Солёный плеск ударил в израненные ступни. Крик вырвался из горла, часть страха, часть дикого восторга. Изменение произошло так же естественно, как дыхание. Кожа лопнула, уступая место гладким чёрным перьям, тело выгнулось, перекроилось, и вот — во всплеске теней моя воронья стая закаркала.

Рядом летели вороны Лорн.

Мы били крыльями в унисон, наше карканье сливалось с грохотом волн.

И с эхом смеха — мучительной мелодией, что навсегда будет напоминать мне о девочке, которая должна была умереть от моих рук.

Глава 36

Себиан

Наши дни, замок Дипмарш

Восемь дней.

Восемь ебаных дней насмарку, пока я отмораживал задницу — три ушло на перелёт на север и почти вдвое больше на то, чтобы вернуться туда, где мне и стоило оставаться изначально. Какой бы кривоглазый следопыт ни донёс о том, что Домрена якобы видели за стенами Аммаретта, — этот идиот стоил мне восьми ночей, проведённых на продуваемых всеми ветрами насестах вместо того, чтобы греться между тёплых бёдер Галантии. Узнаю, кто это был, — ощиплю наголо!

Потому что Домрена там не оказалось.

Я смахнул тонкий слой снега с наплечников кирасы и зашагал по коридору, глядя на дверь в покои Галантии. Солнце только-только вынырнуло из-за белых макушек сосен, что стояли стеной на восточных болотах, так что она, возможно, ещё спала. Надеюсь. Мне не терпелось нырнуть под одеяло, обнять её сзади и утонуть в её тепле. Но не раньше, чем я узнаю имя этого кретина-следопыта…

Я вошёл в покои Малира без приглашения, уши тут же дёрнулись от странного звука. Нет, не от шелеста пергамента — ясно было, что он уже сидел за столом: последние недели его мучила бессонница. Это был его приглушённый смех, хриплый, словно он выплеснул его в комок ткани. Я слышал его смеющимся всего дважды — и оба раза думал, что у него едет крыша.

В тот миг, когда я переступил порог его комнаты, ноги приросли к полу вместе с моим сердцем, будто стужа севера последовала за мной домой. Галантии не было в её покоях… потому что она сидела у Малира на коленях. За. Его. Столом.

— Я опять всё напутала, да? — спросила она, оглядываясь через плечо, в одной лишь длинной рубашке да с чёрным шарфом, свободно обвивавшим шею. А ещё на них был накинут шерстяной плед Малира. Сюрреалистичная картина, но она не исчезала, сколько бы я ни моргал. — Эти две так трудно различимы.

— На первый взгляд — да, — отозвался Малир, ведя её руку с зажатым пером по пергаменту. — Но если присмотреться к этому изгибу… Чувствуешь? Буква «зэ» короче и более округлая снизу, будто ленивый крен на лёгком утреннем ветру. Буквы древнего Вэра основаны на движениях в полёте. Ещё раз.

Галантия кивнула, и её светлые пряди соскользнули с плеч, пока она снова вела перо. Сосредоточенная, она провела линию, замерла, потом взглянула на него.

— Получилось? — спросила она с дерзкой улыбкой.

Уголки губ Малира дрогнули, он провёл языком по зубам, и, к моему ужасу, это оказался не оскал, а настоящая, чёрт возьми, улыбка.