Онлайн книга «Перья столь порочные»
|
— Сделать «зэ»? Нет. Но после пяти кружек вина кто-нибудь косоглазый вполне мог бы принять это за «гэ». Галантия рассмеялась. Малир рассмеялся. Какого хрена здесь вообще происходило? Чем дольше я смотрел, тем тяжелее становилось моё дыхание. С каких это пор Малир проводил время с Галантией не за тем, чтобы мучить или трахать её? Что произошло за эти проклятые восемь дней, что он теперь гладил её волосы не рывком, а мягко, пальцами по затылку? И почему он опустил лицо к её лицу, прикрыв глаза, словно собирался… О боги. Он целовал её. Мои лёгкие сжались, отказываясь впустить хоть глоток воздуха, пока перед глазами не потемнело от нехватки кислорода — я не мог смотреть, как он жадно берёт её рот. Как он встаёт вместе с ней, роняя стул и сбрасывая плед, усаживает её на пергамент, задирает рубашку, стягивает штаны и раздвигает её бёдра. Всё это время целуя её, так, что их стоны врастают друг в друга. Он целовал её. Я втянул воздух, задыхаясь, вытирая ладонью липкую тяжесть в груди, что не желала отпускать. Она же не моя… никогда не могла быть моей. Какое право я имел претендовать на неё? Никакого. Какое право вмешиваться? Тоже никакого. И всё же я сделал шаг в комнату, сжимая грудь, будто этим мог вытолкнуть оттуда чужую руку. — Уж больно весело у вас с утра. Галантия вздрогнула от моего голоса, найдя меня ореховыми глазами. — Себиан! — Рановато ты вернулся, — сказал Малир, и его тон показался мне чересчур ровным, хотя, по крайней мере, у него хватило приличия спрятать член и натянуть ей рубашку. — Я не ожидал тебя ещё два дня. — Ясное дело, нет, — только и сказал я, окинув взглядом сначала комнату, потом его гнездо. Брошенные кубки. Свечи, догоравшие до фитиля. Блюда с фруктами и хлебом. Белёсые слизистые разводы по чёрным подушкам и одеялам. Богиня, помоги, они что, восемь дней подряд трахались в его гнезде? — Кто из следопытов сообщил о том, что принца Домрена видели за стенами столицы? Ублюдок ведь не был на севере. Малир помог Галантии соскользнуть с письменного стола, затем посмотрел на меня с такой скучающей миной, что мне захотелось врезать ему. — Его знамёна. — Что? — Следопыт заметил… его знамёна… — отчеканил он, будто я был конченым тупицей, пока Галантия шла ко мне. — В донесениях никогда не упоминался сам Домрен. Ты прекрасно знаешь, что разведчики обязаны держаться на безопасной дистанции, так что подтвердить или опровергнуть его присутствие внутри его же знамён невозможно. В левом глазу дёрнулся нерв. — Хочешь сказать, что я потратил восемь ебучих… Галантия обняла меня. Слишком коротко, слишком натянуто. — Я так рада, что ты вернулся невредимым. Невредимым? Мне понадобилось меньше пятнадцати минут, чтобы понять: Домрена там нет. Потом я повернул обратно, с бесполезным колчаном и яйцами, отмороженными к херам. И Малир даже не счёл нужным упомянуть об этом? Я втянул воздух сквозь злость в груди. Вины её в этом не было, и я поднял руку, чтобы прижать Галантию к себе сильнее. Богиня, как же я хотел схватить её, укрыться с ней под одеялом и провести утро внутри неё. Но прежде чем мои пальцы коснулись её плеча, она отступила на шаг, унося с собой всё то тепло, в котором я так отчаянно нуждался. Почему такая холодна? Под мехом на наручах холодок вползал в кожу, поднимая волосы на руках, словно мои вороны хотели распушить перья. Взгляд сам нашёл Малира. |