Книга Перья столь порочные, страница 140 – Лив Зандер

Это ничуть не умаляло его красоты, а лишь подчёркивало силу мужчины в расцвете сил, его мужественность. В этом он был похож на Себиана. Оба примерно одного роста, но если у следопыта в осанке всегда угадывалась лёгкая отчуждённость, Малир стоял прямо и гордо, порой даже немного жёстко. Всё это свидетельствовало о королевском воспитании, хотя ни капли явной высокомерности, характерной для таких людей, у него не было.

Пучок волос на его голове подпрыгнул, когда он обошёл ванну и встал за мной, слегка похлопав по плечу и жестом предлагая сесть глубже. Как только я это сделала, он вошёл в воду, подняв её уровень по мои соски. Его длинные ноги обрамляли мои, рука обвила меня за талию, прижимая к себе, не отпуская, пока моя голова не легла на его грудь.

Так странно…

На табурете рядом с ванной стояли серебряная чашка, сложенное письмо и таз, — с травами, мылом и флаконами масел, — и он взял морскую губку. Опустил её в воду перед нами, разминая, пока она не пропиталась и не размягчилась. Затем осторожно приложил к моей шее, но это не мешало мне задыхаться от боли, пробежавшей по мышцам.

— Ты всё ещё чувствуешь меня там, — прохрипел Малир, сжимая губку, позволяя тёплой воде стекать и успокаивать больную кожу — Порядочный мужчина опустил бы голову от стыда.

— Но ты… — из моих лёгких вырвался кашель, пробивая распухшую плоть на пути наружу.

Малир громко втянул воздух ртом, опустив губку в воду и схватив чашку на табурете, затем протянув её мне.

— Пей.

Я взяла украшенную чашку и приложила металлический край к губам, позволяя каплям сладкого вина смочить сухую, обветренную трахею.

— Ты не порядочный человек.

— Нет, я не порядочный, — сказал он — Не могу не испытывать гордость, предвкушая появление моих отметин и синяков.

Он вытащил губку из воды. Поднял её. Сжал. Малир заботился о боли, которую сам причинил, с такой успокаивающей нежностью, что саму боль постепенно уносило прикосновение. Пылкость, исходящая от этого, казалась неуместной, и всё же она была, мерцающее чувство любви сквозь тени боли.

Я вернула чашку на табурет.

— Было и хуже.

— Ммм-хмм. — Губка скользнула вниз между моими грудями, обводя череп понимания, прежде чем погрузиться в воду. — Скоро ты отправишься в Тайдстоун. Аскер уже выбрал ткачей смерти и судьбы, которые будут сопровождать твою карету до деревни Элкен, где я устроил тебе день отдыха.

— Спасибо. — Мои мышцы расслаблялись под постоянным потоком тёплой воды, выжатой из губки, заботой о ранениях, ещё невидимых, но ощущаемых каждый раз, когда я говорила или глотала. — Долгие поездки на карете утомляют.

— Мне говорили. Люди твоего отца сопроводят тебя из Элкена оставшуюся часть пути, так как он не допустит, чтобы Вороны оказались рядом с Тайдстоуном. — Он медленно провёл кончиком пальца по боковой стороне моей шеи, заставляя слабую боль вспыхнуть. Ещё одно сжатие принесло тепло воды, успокаивая боль. Это было странное ощущение, словно он говорил: я люблю причинять тебе боль и ненавижу, что причиняю её одновременно, его прикосновение — самая вкусная противоречивость. — Тебе лучше не попадаться, маленькая голубка. Твой приданое не покрыло расходов на подготовку к свадьбе. Уже сейчас Вороны съезжаются в Дипмарш со всех уголков королевства, жадно ожидая три дня пиршеств, выпивки и веселья.