Книга Перья столь порочные, страница 137 – Лив Зандер

А потом его вторая рука снова легла на моё горло, и поцелуй оборвался влажным шлепком. Малир вдавил моё лицо в чёрное море бархата и собольего меха.

— Только попробуй, блядь, пошевелиться.

Холод сомкнулся вокруг моих рук, вытягивая их из-под тела, и в груди дрогнула тревога. Только его тени могли так оплести меня ледяными щупальцами, заставляя заломить руки за спину. Там они и удержали, связав, обезоружив, лишив меня возможности сопротивляться.

Когда Малир обхватил меня за бёдра и приподнял ягодицы в воздух, я тревожно метнулась взглядом через плечо, пытаясь понять. Что он собирался сделать? Что замыслил? Неужели снова возьмёт меня… в задницу, как уже делал прежде…

Шлёпок.

Жар разлился по коже от удара, и в тот же миг Малир дёрнул за мои волосы, заставив голову запрокинуться, а тело выпрямиться — прежде чем вдавил лицо обратно в меховые ворсинки.

— Я сказал… не… шевелиться.

Мои тяжёлые, рваные вдохи ломались о мягкий соболиный мех, разогревая его под лицом. В тишине раздался резкий скрип — шнурки, протянутые сквозь люверсы, натянулись. За ним — шуршание ткани, трение хлопка о хлопок, глухой шепот меха под его коленями. И плевок. Тёплая влага упала на основание моего позвоночника и, медленно стекая вниз, коснулась анального отверстия, заставив мышцы судорожно сжаться.

— Могу сказать, ты снова жаждешь мой член в своей заднице. Иначе зачем этой маленькой дырочке так сжиматься? — смешок Малира сопровождался ощущением, как его пальцы проводят по влажной капле слюны, распространяя ее ниже, смазывая мой вход. — Нет, я знаю, чего ты на самом деле хочешь. И ты примешь меня туда без жалоб, позволишь мне трахать тебя, как подобает послушной маленькой шлюшке. Вот ты такая, когда никто не видит сквозь шёлк и теневую ткань, в которые я тебя облачаю. Моя маленькая жена-шлюха, такая блядски совершенная, когда умоляет причинить ей боль. Твои стоны и всхлипы заставили бы саму судьбу покраснеть.

Его член упёрся в мой вход. Одним яростным толчком Малир вошёл в меня со стоном, и резкая боль пронзила тело от вторжения его толстого члена, смягчённая лишь тем, насколько я была мокрой. Слишком остро, слишком сильно — из горла сорвался жалобный всхлип, но тут же был задушен его рукой, стиснувшей моё горло.

Малир рванул меня вверх за горло так, что связанные руки вжались в его горячую грудь, и проложил зубами дорожку от моего подбородка к уху.

— Ты и Себиана сжимаешь так же крепко? — прохрипел он. — Тогда не удивительно, что он так прикован к твоей пизде.

Он откинул бёдра назад, чтобы вновь вогнать себя одним резким толчком, одновременно притягивая меня за горло на свой твёрдый член.

— Богиня, помоги… Я не выдержу и десяти движений, настолько хорошо ты сжимаешь меня.

Следующие толчки стали резче, быстрее. Его бёдра срывались в движении с одержимой, почти безумной яростью, пока зубы впивались в линию моей челюсти между рваными вдохами. Пальцы то сжимали, то отпускали мою шею в хаотичных интервалах, отправляя сознание в одурманенный, полубессознательный вихрь. Каждый раз, когда он давал вдохнуть хоть крошку воздуха, кислород рвался в лёгкие, разливаясь по всему телу тысячью искр и вызывая безжалостный, пульсирующий голод в клиторе.

Не было ничего нежного.

Ни в яростных толчках его бёдер, врезавшихся в меня. Ни в том, как зубы вгрызались в мою кожу, оставляя синяки. Ни в том, как сведённые плечи ныли под хваткой теней. И всё же мой живот сжимался от желания, заставляя сильнее прогибаться в спине, уговаривая тело извиваться навстречу. Потому что это походило на любовь.