Книга Сильверсмит, страница 210 – Л. Дж. Кларен

Я сглотнула и покачала головой.

— Мне нужно идти к Пещерам, но я не пойду туда вслепую. Я пойду на своих условиях. Но те люди… большинство из них, — добавила я, подумав о тех, кто не был Симеоном и Элоуэн, — невиновны. Я не могу бросить тысячи людей.

А то, что было в письме, только усложнит мне возвращение к роли, от которой я пыталась бежать.

Повисла тяжелая пауза. Даймонд постукивал пальцами, не решаясь что-то сказать. Потом вздохнул, развернул письмо и достал из него крошечный, легкий, как перо, обрывок бумаги. И положил передо мной. Бумага была старая, буквы — почти стертые. Я прочла один раз. Второй. Еще раз. Никогда семь слов не значили так много.

Это был Симеон. Не следуй за мной.

Я узнала этот резкий изгиб буквы «С», широкую петлю у строчной «д», и то, как почерк сочетал курсив с печатными буквами. Эти мелочи всегда были неизменны. Я знала, потому что этот почерк был слишком знаком.

Это был мой почерк.

Я медленно втянула в себя воздух и прошептала:

— Это я написала?

Даймонд кивнул, нахмурив темные брови за круглыми очками.

— Ты оставила это для Смита, когда Симеон забрал тебя у него. Четыреста лет назад.

— И он… последовал за мной.

— Да, — Даймонд выдохнул с каким-то благоговейным изумлением и придвинул ко мне записку и письмо. — Да, Ари, он последовал за тобой.

Я сказала ему не идти за мной к лагерю Молохая, но он все равно пошел, а потом…

«Клянусь каждой звездой, каждым небом, каждой душой, прошедшей через этот мир, я пойду за тобой!»

Даже после смерти он сдержал обещание.

— Расскажи, — сказала я, подняв взгляд на своего кудрявого спутника — на друга. Да, теперь я могла назвать его другом. Не врагом. — Расскажи все, что знаешь. Все детали. О моей прошлой жизни. О нем. О нас. О том, кем я была. Я должна услышать это от кого-то, кто не он. А потом решу, чему верить. Или хотя бы попробую.

Даймонд облегченно вздохнул и подался вперед, словно готовился к этому разговору все последние три недели.

— Тебе ведь рассказывали, как Молохай и Симеон пробудили скрытую силу в Нириде, чтобы свергнуть старую власть? Династию Рексусов. Тиранов.

Я кивнула.

— Они поставили Кристабель на трон, решив, что народ охотнее примет матриархат.

— Да. А потом Кристабель влюбилась в другого мужчину, вышла за него замуж, и это свело Молохая с ума.

— Верно, — сказал Даймонд. — Но за годы до того, как Молохай окончательно обратился во тьму, когда он еще пытался завоевать сердце Кристабель и раз за разом терпел неудачу, он искал… другие выходы своей ярости. Одной из его жертв стала молодая служанка по имени Луиза. Уязвимая, лет двадцати. Она забеременела. Что-то пошло не так во время родов — слишком большая кровопотеря. Ребенок выжил, а она — нет. У Луизы была старшая сестра, но та с мужем отказались от бастарда. К счастью, пожилая женщина по имени Иден, помогавшая при родах, не смогла бросить младенца. Она и ее муж, кузнец Айзек, взяли мальчика и вырастили его как своего. Этим ребенком был Смит.

Иден и Айзек. Он ведь рассказывал мне о них.

«Я любил тебя с того момента, как ты вошла в мою кузницу…»

Слова Даймонда ткали в моей голове ткань, вплетая нити правды Гэвина.

«Она была самым прекрасным созданием, что я когда-либо видел…»

Когда он это говорил, он смотрел именно на меня.

— Три с половиной года спустя у Кристабель родился ребенок от ее мужа, — продолжил Даймонд. — И это окончательно сломало Молохая. Он убил ее мужа. Потом нашел младенца, девочку трех дней от роду, и вонзил кинжал ей в сердце. И теперь ты знаешь… что этой девочкой была ты.