Книга Сильверсмит, страница 173 – Л. Дж. Кларен

Он держал мое лицо в ладонях и виновато, но непреклонно смотрел сверху вниз. И я уже знала, что ответ будет прежним.

— Тогда поцелуй меня, — прошептала я хрипло, пересохшими губами.

— Я пытаюсь тебя защитить, — его голос стал мольбой, но все, что я чувствовала — это жгучее тепло его пальца на щеке. — Я защищаю твое сердце.

— А я умоляю тебя, — голос сорвался, — дай мне хоть что-то, что останется только моим. Нашим, — пульс гремел в ушах, я положила ладони на его лицо, впитывая шероховатость бороды, силу под кожей. — Мы не можем управлять моим будущим, но мы можем управлять этим. Этой ночью. И сегодня, — я шагнула ближе, — есть только ты и я. Если ты любишь меня, хотя бы поцелуй.

Он молча, упрямо сжал челюсть, но я знала: ревность и потребность контролировать — его слабое место.

Это была грязная игра, и я собиралась ее выиграть.

Я не была гордой — только отчаянной.

— Пожалуйста, поцелуй меня, прежде чем это сделает кто-то другой, — шепнула я, и от вины кольнуло в груди. — Прежде чем меня поцелует Элиас.

Его рык был низким и опасным, и когда между нами остались считаные сантиметры, а в его глазах зиял голод, я молилась хоть раз победить.

Он метнулся взглядом к моим губам, грудь его тяжело вздымалась, как у горы, готовой обрушить лавину. Я ждала.

Бесконечные, мучительные секунды он ничего не делал, и внутри росла горькая, обжигающая пустота. Я бросила последний, отчаянный взгляд и, поняв, что он не уступит, отвернулась.

Земля ушла из-под ног, когда он схватил меня за шею, притянул обратно и впился в мои губы.

Мы столкнулись с яростью — жадно, болезненно, как будто воздух между нами был слишком плотным для дыхания. Потом остановились. Будто он испугался, что любое движение разрушит то, что держало нас вместе. Его борода царапала мою кожу, а из груди вырвался низкий, голодный стон.

Еще. Мне нужно было больше. Я застонала, едва слышно, в просьбе, мольбе, желании.

— Нахуй проклятых богов, — выдохнул он, проводя пальцами по линии моей челюсти, зарываясь в волосы, запрокидывая мою голову, — ты — мое небо.

Я с наслаждением выдохнула, когда он медленно, почти благоговейно взял мою нижнюю губу между своими. Я задрожала и прижалась ближе. Услышав, как я ловлю дыхание, он скользнул языком, требовательно и настойчиво раздвигая мои губы.

С дрожащим вздохом я раскрыла рот и впустила его. Наши губы соприкоснулись, и пламя между нами разгорелось с новой силой.

Я ответила поцелуем, и его стон отозвался мурашками на моей коже. Гэвин поглощал меня, как оголодавший человек. На вкус он был как тепло и мед, янтарный виски и свежий воздух. Я не видела, не слышала и не ощущала ничего, кроме него.

Он забрал мое сердце, мою душу, и лишь силой и жаром поцелуя разрушил меня. Мир, который исчез при первом прикосновении его губ, снова возник, но повернулся на оси. Он стал моей точкой притяжения.

И если я была его небом, он был моим.

Приятное тепло и сладость его языка пронзали меня электрическими разрядами. Каждый изгиб его твердого тела, прижатого к моему, отзывался в самом центре. Это было желанное вторжение, тысяча солнечных вспышек, рвущих мое ледяное тело в зимний день.

Я чувствовала себя живой. Я чувствовала… свободу.

Я отвечала ему ртом, стараясь повторять движения, хоть никогда раньше этого не делала, надеясь, что этого достаточно. Он явно не возражал. Каждый раз, когда я выдыхала, он вдыхал, словно мой воздух был святыней. Все во мне горело огнем, молнией и жаром, пока он не отстранился. Я задыхалась, инстинктивно тянулась к нему руками и губами, как будто ни одна часть меня не могла выдержать разлуку с ним. Мысль об этом пронзила грудь, словно рана ржавым кинжалом.