Онлайн книга «Сильверсмит»
|
Я согрела немного воды у очага, чтобы сделать ванну терпимой, и налила ее в чугунную купель так, чтобы можно было встать на колени, не погружаясь полностью. Смыв запекшуюся кровь, я наконец увидела рану. В нее можно было заглянуть. Я скривилась: влажные края бледно-розовой, живой кожи обрамляли глубокий, неровный овал, но жидкость, что сочилась наружу, была прозрачной, не мутной. Кровь остановилась. Кожа припухла и болела, но этот розовый цвет — лучше ярко-красного, желтого или, не дай боги, зеленого. Мой бинт лег не так ровно, как у Гэвина, но рана была прикрыта. Если ему не понравится, перемотает сам. После купания меня одолела тревожная скука. Казалось, чем дольше его нет, тем меньше шансов, что он вернется. Я достала карту Нириды от Финна и принялась изучать, куда он мог пойти, каким путем, сколько займет дорога. Взгляд скользнул на запад, и мысли потянулись к друзьям. Я молилась, чтобы они были в безопасности, если еще не добрались до пещер Уинтерсонов. Когда представляла, как Каз и Марин встречаются вновь, сердце согревалось радостью. Пусть он и потерял ногу, зато жив. Глаза защипало, и вина кольнула грудь. — Жив, — повторяла я шепотом, снова и снова, пока это слово не стало единственным, что я слышала. Последняя книга, что я нашла, оказалась сборником воспоминаний о жизни королевы Кристабель, рассказанных теми, кому посчастливилось встретиться с ней за тридцать семь лет ее правления. Глаза затуманились слезами, едва я дочитала первый рассказ — историю женщины средних лет, одинокой матери, которая не смогла заплатить десятину из-за неурожая. Симеон, которого она описывала как справедливого, но не жестокого, настоял: десятину придется выплатить после короткой отсрочки. Однако Кристабель, присутствовавшая на сборе, пообещала заплатить за нее сама. Симеон назвал это безответственным поступком — мол, другие тоже потребуют поблажек, но Кристабель все равно сделала это. «Безграничная щедрость королевы», — так написала женщина. — Жизнь, солнце и звезды живут в ее улыбке, — прочла я вслух, с легкой усмешкой. — Она носит такие же серебряные волосы, как и ее брат, они очень похожи… Я невольно улыбнулась шире. — Серебряные волосы… Впервые я не стыдилась своих серебристо-светлых прядей. Теперь я знала, откуда они. — Ее брат владеет магией, спасшей нас от тиранов, — продолжила я, — но именно ее доброта питает нас. Что-то теплое, тихое дернулось в груди, пока я перечитывала слова женщины о прекрасной королеве, жившей задолго до меня. Я понимала: мне не сравниться с ее стойкостью, и это нормально. Кристабель дала мне не мерку, а направление, к которому можно тянуться. Судя по дате этой первой записи, тот сбор дани произошел за несколько лет до смерти Кристабель, значит, ее щедрость не угасла даже после невыразимых страданий — после того, как Молохай пал во тьму и возложил на нее вину за то, что она выбрала любовь к другому. После того, как он проклял ее медленной, мучительной болезнью. После того, как убил ее младенца. После того, как она поняла: поколение за поколением будет расплачиваться за ее выбор. Цена, которую она заплатила за любовь к мужчине… Я с громким хлопком захлопнула книгу — дальше читать было невозможно. Закрыв глаза, легла на кровать и попыталась ни о чем не думать. |