Книга Сильверсмит, страница 156 – Л. Дж. Кларен

Он сдавленно выдохнул, зажав переносицу между пальцами. Этот вздох был таким усталым, что у меня опустились плечи, и тут же вспыхнуло чувство вины. Нечестное чувство, подумала я, и заставила себя выпрямиться.

— Ты вообще знала, что алкоголь замедляет заживление, Ариэлла? — он молча пересчитал пустые бутылки, разбросанные по полу. — Сколько ты выпила?

Я изогнула бровь.

— А тебе-то какое дело?

— Какое мне дело?! — зарычал он, и ярость пронеслась по его телу, как грозовой разряд. Его взгляд упал на открытую бутылку с той безвкусной, но обжигающей дрянью, что я оставила на шкафу. Глаза его расширились. Он тихо выругался и потянулся к бутылке у меня в руке.

— Нет! — рыкнула я и прижала пятую по счету бутылку пива к груди.

Он сухо, без тени веселья хмыкнул.

— Ну надо же, какая злая маленькая пьянчужка.

— Не называй меня маленькой! — огрызнулась я, хотя даже не знала, что значит пьянчужка. — И вообще, я еще не закончила!

— Хорошо, Ариэлла, — сказал он тихо, подозрительно спокойно, прищурившись.

Он сделал шаг вперед вплотную ко мне. Между нами не осталось воздуха. Эти проклятые короткие, сбивчивые выдохи, которые я никогда не могла сдержать рядом с ним, снова сорвались с губ. Колени задрожали, едва он взял меня за подбородок, зажав его между большим и указательным пальцами, и наклонился, опасно близко к моим губам…

Я пискнула, когда бутылка выскользнула из руки и со звоном упала на пол.

Отшатнувшись, я толкнула его в грудь. Этот ублюдок сделал это нарочно, чтобы отвлечь меня.

— С тебя хватит, — прорычал он низко, почти шепотом, но с такой силой, что спорить не хотелось.

Не отводя взгляда, он поднес бутылку к губам и залпом допил остатки моего пива, так что его рот коснулся того места, где только что были мои губы. Потом поставил пустую бутылку на шкаф и кивнул в сторону кровати.

— Сядь.

Я, кипя от злости, я подчинилась. Другого выхода не было.

— Ешь, — он протянул мне несколько кусков хлеба. — Удивительно, что тебя до сих пор не вырвало всем этим дерьмом прямо на пол.

Я нехотя откусила, он тем временем наполнил мою металлическую флягу водой из крана.

— Пей. Когда закончишь, я налью снова. И ты выпьешь еще.

— Не хочу, — пробурчала я, сгорбившись.

— Тогда пожалеешь утром.

— Это угроза?

— Нет, — отрезал он. — Это факт.

В его глазах стояла такая усталость, что у меня защемило сердце, и мозг, черт возьми, болел от непонимания, почему он такой вымотанный.

— Ты был в отлучке весь день, — сказала я.

— И я вернулся, — он стоял надо мной, руки скрещены на груди, лицо суровое, резкое, все в шрамах — и при этом слишком красивое, чтобы я могла смотреть спокойно. Он следил, как я жую и глотаю каждый кусок хлеба, будто охранял от самой себя.

— Куда ты ходил? — спросила я, поднеся флягу к губам.

Он проследил взглядом за движением моей руки и за моими губами, пока я пила.

— Нужно было кое-что уладить.

Я нахмурилась, поставила флягу на тумбочку и скрестила руки на груди.

— Больше ни кусочка и ни глотка, пока ты не скажешь, где был.

Он простонал и провел ладонями по лицу.

— Думаешь, мне доставляло удовольствие быть вдали от тебя, Элла? Думаешь, мне было легко не сойти с ума от тревоги каждую секунду, не зная, как ты, жива ли? — рявкнул он. — Это был ад. Быть без тебя — настоящий, ебаный ад. Но мне пришлось.