Книга Сильверсмит, страница 149 – Л. Дж. Кларен

Красное. Так много красного.

— Мне нужна ванна, — мой голос стал глухим, ледяным. — Смыть это.

Ровное дыхание сорвалось на прерывистые вдохи. Я указала на свое отражение:

— Мне нужно это смыть.

Он посмотрел на чугунную ванну в углу, потом снова на меня.

— Тебе нельзя мочить рану, она еще свежая.

— Мне… плевать. Мне нужно избавиться от этого. От крови.

Он обернулся, подошел к ванне и схватил губку со стола рядом. Потом подтащил к ванне ведро и наполнил его водой.

— Раздевайся, — сказал он, открыв ящик маленького шкафа и бросив мне четыре чистых полотенца. — Два постели под себя, остальными укройся. Ложись.

— Что? — я сглотнула.

— Сними одежду, Элла, и ложись.

— Что? — переспросила, сдавленно. — Что ты собираешься делать?

— Смыть с тебя кровь, — спокойно ответил он, бросая в ведро кусок мыла. — Скажи, когда будешь накрыта.

— Я… я могу сама, если тебе тяжело…

— Ты ранена. Я помогу.

Он разжег огонь в очаге за ванной. Как только пламя взвилось, хижина наполнилась мягким, манящим теплом. Я посмотрела на полотенца в руках и тяжело вздохнула.

Похоже, это будет больно. Во всех смыслах.

Когда я подняла руки, чтобы стянуть черный свитер, резкая боль пронзила бок волнами, снизу вверх и обратно. Я тихо выругалась сквозь зубы.

— Ты в порядке? — он по-прежнему стоял ко мне спиной, снимая куртку. Рукава черной рубашки он закатал до локтей, потом потер затылок.

— Да, — прошипела я от боли, все же стягивая свитер через голову. — Да, просто… больно.

Каким-то образом, медленно и осторожно, я смогла избавиться от брюк и нижнего белья, не рухнув на пол. Пока я раздевалась, он взял губку и вымыл свое лицо, руки, шею так, что не осталось ни следа крови.

Полотенца были цвета слоновой кости и пахли чистотой, что странно для хижины посреди леса. Хотя, зная изысканный вкус Даймонда, я не особо удивилась.

— Я прикрылась, — сказала я.

Он повернулся, но взгляд не поднял, только подтянул к кровати ведро с водой и опустился передо мной на колени.

Я чуть сдвинулась, и полотенце сползло по левому плечу, хоть и не настолько, чтобы что-то оголить.

— Не роняй полотенце, — голос у него стал коротким, жестким, челюсть сжата. — Это… — он прочистил горло, — чтобы не намочить рану.

Да, чтобы не намочить рану. Только вот тело, сжимающееся от жара под кожей, знало — я полностью обнажена под этим тонким полотенцем. Он жестом показал, чтобы я легла.

— Подожди, — жар прилил к щекам, будто стыд сам потек по коже. Позволить ему видеть меня в его рубашке, когда мы купались, — это одно. Тогда я была прикрыта. И сейчас, под полотенцами, я тоже вроде бы скрыта, кроме плеч и коленей, но если я лягу… откроется все остальное. Остальное… то, чего я боялась показать. — Я не знаю, как выгляжу для мужчины, когда… без одежды.

Опасность и тьма закружились в его взгляде.

— Ты вроде бы говорила, что доверяешь мне, Элла? — спокойно спросил он.

Я кивнула.

— Тогда доверься и в том, что последнее, чего тебе стоит бояться в этой жизни, в другой, в смертной или вечной, — это того, что мне не понравится, как ты выглядишь нагой.

Я уставилась на него, глаза расширились, щеки вспыхнули. Огонь прошелся по низу живота, и я с трудом втянула дрожащий вдох.

— Поняла? — его низкий голос звучал напряженно.

Я кивнула, сглотнув сухость во рту.

— Хорошо, — он кивнул на кровать. — Теперь ложись.