Книга Сильверсмит, страница 150 – Л. Дж. Кларен

С неуверенным выдохом я опустилась на постель, остро ощущая касание ткани к открытой коже. Он смотрел на меня, но когда полотенца начали сползать, его внезапно чрезвычайно заинтересовали собственные сапоги. Я поправила полотенца, прикрыв грудь и талию.

— Гэвин? — позвала я.

— Да?

— Если ты не целуешь меня, потому что боишься не остановиться, — слова сорвались поспешно, — мне трудно понять, чем это проще или… безопаснее для тебя.

— Это… практично, — выдохнул он, хотя голос звучал так же натянуто. Он сел на край кровати, глядя в пол. — Тебе нужна помощь.

То, что пульсировало внизу живота, горячее и влажное, не имело ничего общего с «практичностью». Я услышала, как он окунул губку в воду, и задержала дыхание, ожидая первого прикосновения.

— Может быть немного холодно, — пробормотал он.

— Может, это даже к лучшему, — прошептала я.

Он тихо, нервно усмехнулся и приложил губку к моему лбу. Я ахнула и вздрогнула. Холодная. Еще бы.

— Хочешь поговорить о том, что случилось сегодня? — спросил он, будто спасая нас обоих от неловких звуков моего дыхания. — Про того Инсидиона.

Наши взгляды встретились. Я знала — вина и боль ясно читались на моем лице, когда он добавил:

— Ты защищалась.

Я отвела глаза, закрыла веки и сосредоточилась на прохладных касаниях губки. Он осторожно смыл кровь с моих волос, раскинутых по подушке, никуда не торопясь.

— Я знаю, что должна была это сделать, — сказала я наконец. — Иначе бы погибла.

Он взял третье полотенце, сухое, и бережно промокнул остатки влаги с моего лба, носа и щек.

— Но я боюсь, что каждый раз, когда закрою глаза, буду видеть, как его взгляд гаснет.

— Некоторое время — да, — тихо ответил он. Губка в его руке, чуть согревшаяся от трения, медленно двигалась по моей коже вдоль линии челюсти, затем по шее, осторожно, как будто он боялся сломать меня.

— Со временем станет легче? — спросила я.

— Я не могу ответить за тебя, — он сполоснул губку и провел ею по моему левому плечу. — Но мне стало. Хотя, думаю, в первый раз, когда я убил человека, я вообще не сожалел об этом.

— Кто это был? — я посмотрела на него и не нашла в его взгляде ни капли тепла.

— Кто-то, кто обидел кого-то, кого я любил.

Я почти не сомневалась — речь шла о его жене, но спросить побоялась. Не хотела, чтобы наши последние минуты были о ней. Может, это эгоизм, но мне было все равно.

— Ты убил того, кто это сделал?

Он неторопливо провел губкой от моего плеча вниз по руке. Я закрыла глаза, губы разошлись, дыхание стало поверхностным. Позволила себе раствориться в этом успокаивающем движении.

— Его должны были наказать задолго до того, как я добрался до него, — он сполоснул губку одной рукой, а другой мягко промокнул полотенцем мою шею, ключицу, левую руку, затем повторил на другой стороне. — Но не наказали. Поэтому я сделал это сам.

После того, что я видела сегодня, я знала — он не колебался ни секунды. Никаких угрызений совести. Только смерть.

— Когда ты сражался с тем Инсидионом, что сбежал, — продолжила я, — это было похоже, будто ты… озверел. Будто тебя больше не было.

Он сосредоточенно вытирал мою руку, избегая взгляда.

— Прости, если я тебя напугал.

— Я не боюсь тебя, я боюсь за тебя, — я повернула к нему голову. — Ты полон ярости. Боюсь, она когда-нибудь поглотит тебя целиком.