Книга Сердце вне игры, страница 104 – Нира Страусс

Очень.

ОЧЕНЬ-ПРЕОЧЕНЬ.

Облизываю губы.

– И не говори! А больше всего меня умиляет, что ты запросто мог бы сказать мистеру Соколову «нет» и найти на эту роль кого-нибудь другого, так ведь тоже можно помочь. Но ведь нет же! Ты же у нас добрый самаритянин, Эш.

Он сощуривает глаза и испепеляет меня таким взглядом, как будто реально хочет свернуть мне шею. Когда он без кепки и так близко, я могу сосчитать все его ресницы и проследить очертания пробивающейся щетины на подбородке.

– Ты сделала это нарочно? – вопрошает он, словно ему зачем-то понадобилось мое подтверждение.

Выдерживаю его взгляд одну, две, целых три секунды (столько же, сколько в городском спортивном зале, после чего он безразлично отвернулся). А потом нежно ему улыбаюсь.

– Тебе и в самом деле нужно это спрашивать?

Он рычит и бросается вперед. Вдруг мне кажется, что я – защитник команды соперника, а он – ищет зачетную зону. Эшер вталкивает меня в душевую кабину, прямо под воду, я взвизгиваю, ведь вода ледяная. Импровизированный пучок разваливается, волосы рассыпаются по спине. Слышу, как закрывается шторка, а потом он, обхватив меня рукой за талию, нас разворачивает.

Смотрю вверх. Струйки воды падают на его плечи и голову, и его исполинский рост служит мне защитой. Машинально отталкиваю его от себя, упираясь ему в грудь, но едва успеваю отойти на несколько сантиметров, как уже врезаюсь в стену. Мое плечо больно ударяется о полку. Вдвоем нам здесь не поместиться. Как и предупреждало мое порочное подсознание в первый день, здесь едва хватает места для него одного с его футбольным телосложением. Не могу даже рук согнуть, чтобы его не коснуться.

Так же машинально, на автопилоте, решаю взять ситуацию в свои руки. Это же Эшер Стоун. Перед ним я не имею права на слабость.

Вздыхаю, изображая сожаление.

– Мог бы прийти пораньше на десять минут, и мы бы приняли душ вместе. А так только воду растранжирим.

– Не растранжирим, если ты приложишь усилия и все сделаешь быстро. – Он проводит руками по лицу, смахивая капельки, соскальзывающие с висков на щеки. Затем роется на полке и протягивает мне мочалку. – Сосредоточься на руках и плечах. Мне пришлось положить туда щиколотки покойника, когда мистер Соколов очень кстати обнаружил, что не может найти ключи от машины.

Представляю себе эту картину, она мерцает y меня в мозгу, и я сильно прикусываю губу, потому что если я сейчас рассмеюсь, то Эшер, наверное, просто лопнет от злости. Стараюсь не двигаться (впрочем, все равно некуда) и просто жду, пока он выдавливает на мочалку приличную порцию геля для душа.

А потом, словно мне мало было ощущать себя блохой в цирке со слонами, он упирает руки в стену и шторку, демонстрируя исключительный рельеф мускулов. Ни за что не призналась бы, что эта ситуация хоть как-то действует мне на нервы, даже если бы мертвец мистера Соколова оказался здесь третьим и тыкал бы в меня гнилым пальцем, но то самое предвкушение, что гнездилось у меня в животе, теперь превратилось в чистый адреналин, посылающий смутные сигналы моему мозгу и нервной системе.

Эшер прокашливается, привлекая мое внимание. Похоже, я на время потеряла сознание в какой-то точке траектории от бицепса до трапециевидной мышцы.

– Ну, ты готова? – бурчит он.

Окидываю его оценивающим взглядом. Так это… это он серьезно? Я что, и в самом деле довела Эшера Стоуна до безумия и мы оказались вдвоем в этом микроскопическом душе, где он претендует на то, что я потру ему спинку? Или он сам все подстроил, как в тот раз, после приступа бабушки?