Книга Сердце вне игры, страница 105 – Нира Страусс

Это что, такой способ отплатить мне подставой за подставу или ему и вправду так несладко пришлось?

И имеет ли это вообще какое-то значение, если мы уже здесь?

Это… забавно.

Показываю на его черные спортивные штаны, в данный момент насквозь мокрые.

– А это снять не собираешься?

Он глядит на меня совершенно серьезно, хотя в глубине этого взгляда и мелькают какие-то искорки.

– Там мертвеца не было – ни возле моего зада, ни возле переда, не беспокойся.

– Он многое потерял.

Что-то там бормочет. Улыбаясь, встаю на цыпочки, чтобы смочить мочалку в струях воды за ним. Мне пришлось бы встать на стул, чтобы оказаться на одном с ним уровне, но движение мое сближает наши лица. В нескольких сантиметрах от его руки тоже опираюсь о стену и подставляю губку под воду, пока она не дает пену.

Перед возвращением в исходное положение смотрю на него. Ресницы низко опущены, прикрывают глаза, но губы сжаты так сильно, что почти побелели.

– Все, что ты не смоешь, останется, так что тебе же придется с этим спать. Напоминаю, мы делим одну постель.

– Неплохой ход, однако мы оба прекрасно знаем, что и у тебя не будет шанса уснуть при мысли, что хоть один атом трупа все еще на тебе. Тебе, наверное, известно, что трупы – переносчики инфекций?

– Это не так, – мгновенно реагирует он.

– Ты уверен?

Замечаю, как раздуваются его ноздри.

– Три давай.

Хотя взгляд мой то и дело сам собой соскальзывает на пресс, я, следуя полученным указаниям, медленно подношу губку к его плечам. Начинаю с левого. Готова поклясться, что чем ближе губка к его коже, тем сильнее напрягаются его мускулы, хотя это вполне может быть игрой моего воображения.

Касаюсь его кожи. Вернее, губка касается его кожи. Грудь его приходит в движение, как будто из нее внезапно выкачали весь воздух, и мне кажется, что со мной происходит то же самое.

«Говори же»

«Скажи что-нибудь!»

– Здесь? – Веки у него поднимаются, глаза смотрят на меня, но я уже вся ушла в работу. – Я хотела сказать: это здесь на тебе лежал мертвец?

Он, видимо, раздумывает, отвечать ли мне или нет, но все-таки бурчит:

– Да, его ноги.

– Отличный выбор! Представь, если бы это была голова. – Рисую губкой круги на плече, подбираюсь к ключице, затем веду назад, к затылку. Пусть потом не говорит, что я его не послушалась или что недобросовестно подошла к порученному делу. – Можно сказать, сыграл бы с мертвым чуваком в бутерброд.

– Лювия.

– А что? Это же правда. Остается сказать спасибо за маленькие прелести жизни.

– Получаешь от этого то еще удовольствие, я прав?

– Ты имеешь в виду: от того, что я тебя мою, или от причины, по которой я это делаю?

Чувствую на себе его взгляд: такой пристальный, что кажется, будто зрачки прожигают меня насквозь, выискивая что-то, выспрашивая.

– Ты уж сама выбери.

Перекладываю губку в другую руку и принимаюсь за второе плечо. В процессе перевожу на него взгляд, не в силах сдержать легкой улыбки.

– В таком случае – да.

Больше он ничего не говорит. Какая-то часть меня знает, что в любой момент я могла бы прекратить эту игру, и оба мы в ту же секунду вылетели бы пробкой из душа; что все это не более чем проверка с целью выяснить, как далеко я способна зайти, и что ровно так, как и много лет назад, мы неизбежно придем к тому, что каждый из нас продемонстрирует другому, что границ не признаёт. Между нами двоими по крайней мере.