Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
А Лене к маленькой трубке с кнопками даже подходить не хотелось. Но пришлось. Она обернула её салфеткой и сунула в карман джинсов, чтобы донести до реки и там утопить. Это Марина придумала, сказала, бросим в канал. Тётка с изрядной долей сарказма предложила не мелочиться и швырнуть в Волгу-матушку. Правильно, в Волгу! Немедленно! Но когда Марина поднялась с раскладушки, её левую икру скрутила жестокая судорога. Руза заставила Марину лечь и не дёргаться, сказала: «Шуриной настойкой тут не обойтись, найду тебе что покрепче». А Лене с Диником велела топать на набережную – она недалеко, мальчишка дорогу знает, идите прогуляйтесь к речке, а то наша истеричка не успокоится. Так они оказались на улице. День начинался солнечный, безветренный, полный птичьего щебета. Под утро прошёл маленький дождь, напитал воздух свежестью. Лене бы порадоваться удивительно тёплой осени, прозрачному небу, чистым, пока безлюдным тротуарам, хлебному запаху от проехавшего мимо фургончика, весёлой болтовне Диника, который без конца вертел головой и показывал на каждый дом с такой гордостью, будто лично его построил, – Диник ведь уже здесь ходил, всё запомнил и теперь сам вёл Лену. Гляди какой балкон, у него завитушки из железа, красиво, скажи? А вон тётеньки между окнами, они каменные. Немного голые, но так раньше все ходили. А это труба, чтобы дождь с крыши утекал, она как змея с открытой пастью. Ну посмотри, чего ты не смотришь? Там магазин, вечером эти лампочки на проводах светятся, прям гирлянда. А это дерево видишь какое высокое, до крыши, а на крыше вазы стоят, ну вон, по углам. Лена не видела, но говорила, что да, очень красиво. Он нас любит. В тот вечер он сказал: больше никакого мяса. Отказываемся совсем и навсегда, хватит притягивать энергию смерти. Что лежит в холодильнике, сейчас выбросим, а новое покупать не смейте. Марина робко заметила, что дети растут, им без мяса нельзя. Динику, и особенно Лене, у неё же переходный возраст. И тогда он позвал Лену в кухню. Спросил, что ей нельзя. Лена не поняла, а он снова спросил, громче. Заорал: нельзя, нельзя, ничего тебе нельзя! Схватил за руки повыше локтей и начал трясти. Так трясти, что она ударилась затылком о дверной косяк. И ещё раз, и ещё. А он всё не останавливался, и Лена поняла, что не остановится. Потому что это был уже не он, а кто-то другой, бешеный, с пустыми белыми глазами, может быть, и не человек даже. Диник важно рассказывал про кремль, с Марининых слов, конечно. Немного путался, но основное изложил верно. Там храм, там – колокольня с часами, а вон та башня знаешь какая? Пыточная! Да, очень красиво, – отозвалась Лена. Она ничего не чувствовала, ни радости, ни печали. Словно была персонажем компьютерной игры и кто-то другой вёл её по солнечному городу. Вот и отлично, пусть безымянный игрок думает и переживает, а Лена пока отдохнёт. Он нас любит. Марина бросилась защищать Лену, вцепилась в него, закричала. Он не ожидал, разжал пальцы, попятился к плите и тоже закричал, что понял, что убедился. Бесы должны бояться, бесов изгоняют, убирайтесь, бесы! Подхватил ковшик с закипающим молоком для Диниковых хлопьев и щедро плеснул, поворачиваясь всем телом к Лене и Марине. Лена вдруг осознала, что Марина слишком открытая в шортах и майке на тонких лямках, уязвимая. Хотела её прикрыть собой, но не успела. А Марина почти увернулась, но ударилась лбом об угол навесного шкафчика, брызнула кровь. И тогда закричала Лена. Закричал Диник. Что-то упало, громыхнуло. Что-то ещё ухнуло в стену, в пол, покатилось. Марина вытолкала их из кухни, в прихожую, в подъезд. Заколотила в Юлину дверь. А там, в их квартире, снова падало, разбивалось, гремело и лопалось. |