Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
— Не кури, – попросила она. – У меня волосы табаком пропахнут, Марина учует и пристанет с вопросами. Ваня насмешливо хмыкнул, но сигарету убрал. — Ладно. А с твоими вопросами что? – спросил он. — Ну как же? Я ведь только что рассказала! — И что? — И всё. Это же просто безумие, согласись. Но я правду говорю. Иногда кажется, что я понимаю, как устроен ваш чокнутый дом. Люди здесь вроде обычные живут, но при этом у них есть свои собственные потайные кусочки города, что ли. И эти люди за ними присматривают. Или просто их имеют, как фотографию или сувенир… не знаю. Вот та девочка, она сказала, что я вижу разные места, потому что нахожусь на этой стороне. На какой – этой? Ваня встал, поднял лицо к окошку и всё-таки закурил. Лена удержалась от язвительного замечания, только отодвинулась подальше. А Ваня спросил: — Ты можешь объяснить, что такое дым? — Конечно! Дым – это продукт горения. — Но что он такое? Представь, что я никогда не видел дыма, тумана или пара. Разве слова «продукт горения» объяснят дым? Какой он, из чего состоит, как и куда двигается – скажи, чтобы я понял. Лена задумалась. — Это трудно, – призналась она. — Да, – согласился Ваня. – Мы прекрасно знаем многие вещи, их суть, но не можем объяснить. Нам даже не приходит в голову, что настолько очевидное вообще надо объяснять. Дым – это дым. А дом – это дом. Есть временные жильцы, например студент из Марокко, который снимает квартиру на втором этаже, или многодетная семья с первого, или толстуха с собачкой. Они живут с обычной лицевой стороны. Ну, с фасадной. А есть мы – постоянные. Мы можем быть снаружи, но при этом и внутри, в глубине дома, понимаешь? — Смутно. — Но понимаешь? — Да, наверное, но всё равно не до конца. — Когда вы приехали, стояли посерёдке двора, помнишь? В центре. Там, откуда видно и фасад, и глубину. А потом Руза вас пригласила. Она из постоянных, поэтому вы тоже теперь с внутренней стороны, и, если придут чужие, они вас не найдут. Дом вас спрячет. Он умеет скрывать или наоборот – раскрываться. Те постоянные, кто его сохраняют, тоже разное могут. Они присматривают за домом, за какой-то его комнатой, а дом присматривает за ними. — Значит, я правильно почувствовала? Дом живой? — Ну нет. Не в том смысле. Но он… чёрт. Слишком сложно… Он как множество коридоров, из которых можно выйти в любое место и время. Получается, у него есть внешняя сторона, есть внутреннее пространство и есть изнанка. Хотя это слишком плоско, на самом деле границ нет, но как это словами объяснить, не представляю. Он тщательно загасил окурок об вертикальную балку, затоптал упавший в пыль ярко-красный уголёк и снова сел на ящик. Разглядеть выражение его лица Лена не могла, только угадывала очертания головы и ссутуленных плеч. Стало совсем темно. — А почему он такой? – спросила она. – Этот дом? Почему? — Без понятия, – неохотно признался Ваня. – Вот такой особенный. Или они все такие, мы ведь не знаем. А вообще, какая разница. Ты ведь не задумываешься, почему деревья растут вверх, а земля твёрдая. Почему у тебя две руки, а не четыре. Их просто две. Они замолчали. Надолго. Лена уже решила, что Ваня больше ничего не скажет, когда он будто подумал вслух: — Гораздо интереснее, почему она водит тебя по дому. Зачем? |