Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
— Ну давайте, пишите, – надул губы водитель водовозки. – Писатели, блин, сказочники. А что ещё делать? Делать-то что? Откуда он знает? Но вы тут разбалованные, и недели не прошло, уже разорались, а на окраинах у людей пятый месяц из краньёв ни капли. Там вообще с ума все посходили, привозишь воду, а они драться лезут, будто водители виноваты. И в прокуратуру пишут, тоже ума палата. А прокурорские штрафуют водоканал, а водители и прочие работяги остаются без премий и надбавок, или вы думаете, начальство из своего кармана платит? А фигу! Напишут они… Так что же делать? Что? Вот заладили! Сами ремонтируйте, от начальства ничего путного не дождётесь, им ваш клоповник только глаза мозолит. Рухлядь, она и в Африке рухлядь – хоть культурная, хоть историческая. Вон знакомый один в такой же халупе живёт, так там жильцы отказались в общагу расселяться, ремонта требовали. Права у них есть, ага. Дежурят теперь по очереди, боятся, что пожгут. Что – как? А вот так. Полыхнёт руина безлунной ночью, и нет проблемы. Смотрите, тоже довыступаетесь. И нечего на меня верещать, я тут при чём? Воду брать будем или досвиданье? Пока жильцы гремели вёдрами, баклажками и проклятиями, Ваня скользнул из-за бочки, спросил тихо: — Ты скоро уедешь? — В смысле? – не поняла Лена. — К себе домой. Скоро? — Надеюсь. А что такое, будешь скучать? — Вот и уезжай, пока шею не свернула на наших лестницах. Я предупреждал, но ты же по-хорошему не понимаешь. — Ах вот в чём дело! – рассердилась Лена. – Отвяжись, тебя это не касается. — Не касается, – согласился он. – Но мне тебя жалко. — Себя пожалей! Он не стал спорить, глянул косо, сунул руки в карманы и пошёл прочь. «Кому помощь нужна? Погоди, баб Вера, не тащи сама». Да кто он такой?! Никто! Но почему тогда Лене обидно до спазма в желудке, почему хочется остановить, обозвать и в то же время объяснить, чтобы выслушал, признал её равной и даже больше. Почему она сжимает кулаки, глядя, как он несёт ведро, – в тонкой футболке на холодном ветру, тощий, лопатки торчат острыми углами, нескладный, некрасивый. Но сильный. Гибкий, идёт как танцует. Не одинокий, а одиночка. Не ноль, а единица. А Лена для него – ноль. Только это зря, она с ним ещё не закончила. — Мы не договорили, – Лена обогнала Ваню на лестнице, заступила дорогу на галерее второго этажа. — Чего тебе? Он поставил ведро на пол и прислонился спиной к перилам. — Ты за мной следишь? — Делать мне больше нечего. — Тогда откуда знаешь, где и с кем я бываю? — Случайность. — Да ладно! Он наклонился, снова взялся за ручку: — Дай пройти. — Нет, стой! – Лена твёрдо решила прояснить ситуацию. Ну как решила? Она уже разбежалась, оттолкнулась и прыгнула, теперь полёт не остановить. – Хватит с меня твоих намёков. Я уже и сама про этот дом многое поняла, нечего разыгрывать великую тайну. Я человек, если ты не заметил, и не тупая вроде, так что или по-человечески общайся, или вообще не подходи. Никогда. А многозначительные взгляды и эти твои расплывчатые фразочки себе оставь, меня от них натурально тошнит, понял? Лена ожидала, что он скажет что-то язвительное, пошлёт куда подальше или молча отодвинет её в сторону, чтобы не путалась под ногами, но Ваня посмотрел внимательно, потом слегка кивнул, словно убедился в чём-то, и сказал: |