Онлайн книга «Пока, до завтра!»
|
Велосипед выкрашен в ярко-голубой цвет, он у Клитуса всего три месяца. Когда мальчик увидел его впервые, рядом с рождественской елкой, у него чуть сердце не остановилось. В дождливые дни он ходит в школу пешком, чтобы велосипед не стал старым и ржавым, как остальные велосипеды на деревянной стойке у стены школы с одним-единственным классом. Последний отрезок дороги он жмет на педали как сумасшедший, и собака бежит с ним рядом. Она каждый раз дожидается, пока он закроет ворота, а потом с важным видом несется впереди, как будто без нее мальчик не нашел бы дороги домой. Куры своими когтями искорябали двор и вытоптали на нем всю траву, да и дому не повредил бы свежий слой краски, но крыша не протекает и хозяйственные постройки пока не разваливаются. Собака поднимается за Клитусом на крыльцо, оставляя четкие следы лап везде, куда ступает. Склонив голову набок, она смотрит, как он кладет учебники у двери и наклоняется развязать шнурки на ботинках. Теперь их головы на одной высоте. Пушистый хвост виляет заискивающе. Он наклоняется поближе, чтобы собака понюхала его дыханье, и, унюхав в ответ ее, с отвращением морщит нос. — Фу-у! Что ты ела? Дохлую рыбу? Что-то дохлое. Неизвестно, как долго собака позволила бы ему смотреть в ее глаза цвета агата. Очень может быть, что вечно. Она преподнесла себя ему в подарок, и на свете нет ничего такого, что он мог бы сделать или не сделать, что заставило бы ее забрать этот подарок обратно. — Хорошая собака, – говорит он и вылезает из ботинок. Собака прекрасно знает, что нельзя пытаться протиснуться за ним в дом, но это не означает, что ей нравится оставаться за дверью. Она отодвигает свой длинный, заостренный, чуткий нос постепенно, дюйм за дюймом, позволяя двери закрыться. А потом тихонько скулит, призывая мальчика смилостивиться. Давайте рассмотрим кухню, в которую не пускают собаку. Запотевшие окна. Цинковые поверхности, утратившие блеск. Деревянные столешницы, отдраенные до бархатной гладкости. Плита, а рядом два ведра воды – залить в бак, когда опустеет. Чайник. Белый эмалированный кофейник. Жестяная коробка для спичек на стене. Ящик для дров, раковина, расческа, подвешенная на веревочке, длинное полотенце на вращающемся ролике. Керосиновая лампа с белым стеклянным абажуром. Календарь с тиснением. Кухонные стулья, у некоторых местами рассохлось сиденье. Потрескавшаяся клеенка на столе. Запах мыла «Октагон». На беглый посторонний взгляд – обычная фермерская кухня, как все прочие на сотни миль вокруг, но ведь все прочие кухни не дожидались бы в абсолютной тишине возвращения Клитуса из школы и не представлялись бы самым желанным местом на земле, когда он входил туда с холода. Клитус стоит у ограды пастбища, и к нему подходит старая белая рабочая лошадь в надежде получить кусочек сахара и, возможно, немного любви. Клитус ее, конечно же, любит. И когда скачет верхом, чтобы согнать коров в стадо, прочим лошадям предпочитает ее. А если, бывает, надо поплакать, он делает это, уткнувшись в ее шелковистую шею. В дневное время небо – миска, опрокинутая над прерией. В безоблачную ночь дно миски иногда присыпано звездами. Возвращаясь из школы, Клитус часто видит миссис Уилсон и ее двоих сынишек у бельевой веревки. Рискуя упасть, он отрывает обе руки от руля и машет – и ему машут в ответ. |