Книга Пока, до завтра!, страница 26 – Уильям Максвелл

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пока, до завтра!»

📃 Cтраница 26

По какой бы улице отцу ни вздумалось выехать из города, едва мы оказывались в сельской местности, пейзаж повсюду становился примерно одинаковый. До самого горизонта – пастбища или распаханные поля. Попадались деревья – чтобы овцам было где спрятаться в жаркий день, и поля отделяли друг от друга живые изгороди маклюры со множеством птичьих гнезд.

Предметом разговоров на переднем сиденье экипажа становилось все, что росло по обе стороны от дороги: кукуруза, пшеница, рожь, овес, люцерна. Женщины, равнодушные к этому зеленому капиталу, говорили о шитье и «записях» – так они тогда называли кулинарные рецепты. Я был в таком возрасте, когда радуешься всему, что похоже на что-нибудь, чем не является, поэтому, когда мы проезжали мимо группы почтовых ящиков, я всякий раз оборачивался и смотрел назад. Длинноногие болотные птицы – вот кого они мне напоминали, хоть мы и находились на значительном расстоянии от какого-либо подобия водоема.

Доктор Дональд владел землей неподалеку от Мэйсон-Сити. Фермерское угодье площадью восемьдесят акров, которое мог унаследовать мой отец и о котором он бесконечно сожалел, его родители продали. Экономно ведя хозяйство и откладывая половину жалованья, он сумел купить себе ферму, но она находилась далековато для того, чтобы ездить туда в экипаже, а раз уж своей землей отец любоваться не мог, хотя ему этого, безусловно, хотелось, он с радостью любовался землей других. Взмахом хлыста он указывал доктору Дональду на большой и добротно сколоченный хлев, и оба приходили в восторг. Будучи по природе большим поклонником домашнего очага, я предпочитал любоваться жилыми постройками. Какими они были невзрачными в сравнении с нашим домом в городе! Ни высоких тенистых деревьев, ни просторного крыльца с террасой, на которой можно посидеть, ни соседей вверх и вниз по улице. А цветы тут если и попадались, то не больше десятка запыленных мальв или нескольких настурций, растущих в жестяном тазу на пне.

Что, если бы Клитус приехал ко мне в гости на целый день, когда мы были маленькими? За нами повсюду таскалась бы собака. А в конюшне была бы лошадь, экипаж с красными колесами, сено, мешки овса и так далее. Но потом он бы обнаружил, что я ни разу в жизни не запрягал лошадь в повозку, а скакать на ней без седла, чтобы сгонять коров, не получится, потому что коров у нас нет. Наш дом был куда просторнее и комфортабельнее, чем его, и на заднем дворе у нас высилась куча песка, но что такое куча песка в сравнении с конюшней, коровником, сараями, амбарами, курятником, погребом, колодцем, мельницей, водопойным желобом и купальней? В городе водились кардиналы, сиалии, танагры и балтиморские иволги, но ведь тем временем в распоряжении Клитуса были плачущая горлица, неясыть, жалобный козодой и американская куропатка с ее вечным вопросом: «Боб Уайт?»[5]

Отец продал лошадь и экипаж, снес конюшню и выстроил гараж для новенького семиместного «чалмерса» – теперь мы могли ездить в Маунт-Пуласки, где находилась его ферма. Я каждый раз увязывался за ним и открыл для себя богатство, которое не увидишь глазами, – оно улавливается в потоке запахов: высохшего дерева, ржавой фермерской техники, навозной кучи, свинарника, тысячелистника и перловника, негашеной извести из отхожего места, весной – мороза, покидающего землю, летом – скошенной травы, застилающей поля. Словом, если вдуматься, Клитус вряд ли захотел бы поменяться со мной местами.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь