Онлайн книга «Барбара»
|
Когда г-н Поуль отходил ко сну, он все еще был под впечатлением величественной природы. Его чувства медленно отпускали темную землю, сверкающее небо, звонкие голоса, звучавшие над пустошами. А водопад, низвергавшийся в море, был концом всех вещей. И все же милость и благодать Божия были так велики и так дивны, что немудрено было подумать, будто ангелы в своих небесных псалмовниках написали слова немного неправильно. Да, они и должны были быть удивительно инаковыми. Но и Барбара после этого большого дня отошла ко сну обновленной. Она не запомнила всех деталей точно, но ее сердце все еще хранило эти слова: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много». А она возлюбила много. Выпивка Трава на всех торсхавнских крышах пышно зеленела в тумане. Туман был сухой и ласковый, неспособный даже увлажнить камни, которыми замощены улочки, но такой густой, что он словно запирал всех и вся в шкаф, наполненный белой мглой. Шумная игра мальчишек на Тинганесе и крик морских ласточек над их головами приглушались и подавлялись этой непрозрачной атмосферой. Зато другие звуки, доносящиеся издалека, слышались на удивление отчетливо. В течение дня горожане несколько раз слышали ритмичный плеск весел на фьорде, и каждый раз, когда он раздавался, мальчишки бросали игру и начинали вглядываться и прислушиваться. Но вот наконец из тумана выскальзывала полностью экипированная лодка и причаливала у Подъемника или у какой-нибудь другой пристани Восточной бухты. Это было накануне Олавсёки[44]. На всех улицах кипела безмолвная жизнь сельских жителей. Они приехали в Торсхавн, чтоб повидать знакомых и посмотреть открытие лёгтинга. Они прогуливались вверх-вниз по улице в своих тяжелых башмаках с пряжками, встречались на углах улиц, стояли кучками и спрашивали новости. В глазах у многих можно было заметить разгорающуюся веселость. Но они не вели шумных речей и не закатывали спектаклей. Они были исполнены торжественности и достоинства. Городские бабы развлекались тем, что приоткрывали окна и подглядывали за сельскими мужиками, когда те тайком собирались в каком-нибудь закутке или проулке вокруг бутылки. Но гораздо меньше им хотелось встретить этих олавсёкских гостей лицом к лицу. У этих хуторян такая удивительно наивная манера расспрашивать. Они могут сидеть с невинным видом и выглядеть так, словно не умеют даже считать до трех. Но берегись! Они прекрасно умеют и до трех, и до девяти, и за какими сплетнями они сегодня охотятся, сомнений нет. Самый большой скандал города уже прогремел на всю страну, и сейчас в каждом поселении люди жаждали лишь подробнее выяснить все обстоятельства. Да, черт возьми, уж это был скандал так скандал – и равных ему не бывало. Он затронул не только отдельные лица, но распространился на весь город. Первым пустил такие рассказы Габриэль. Еще несколько месяцев назад он сообщил фермерам, приехавшим в его лавку, что скоро в Торсхавне родится много французят. Мол, дождитесь августа, сказал он, тогда увидите, как у повитухи разом прибавится работы. Он хорошо посмеялся, а фермеры вернулись домой, ошарашенные такими содомскими новостями. Также поговаривали, что Барбара скоро обвенчается с новым воварским пастором. Да, какая-то она не такая, все-то пасторами никак не насытится, высказывались фермеры. Впрочем, Габриэль не был уверен, что в этот раз у нее так уж разыгрался аппетит. Кроме аппетита, мол, могут быть и другие причины. Посмотрим-посмотрим, говорил он. Он, мол, знает то, что знает. И мало-помалу все стали считать, будто точно знают, что г-н Поуль вот-вот женится и посадит себе на шею французенка. |