Книга Замри. Роман с театром, страница 134 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 134

Убеждён – не будь этого финала, спектакль всё равно бы сняли. Он был о трагическом положении интеллигенции в период безвременья. И «уважающие классику» церберы унюхали это и подняли вой. Галдёж по поводу «дописывания Чехова» лишь прикрывал истинные причины запрета. Сочувствующие предлагали пожертвовать сценой омовения для того, чтобы обезопасить спектакль… И не думал – без эпилога это был бы уже не мой спектакль. Такой финал с необходимостью завершал всю цепь сдвигов хрестоматийного прочтения, которыми наш «Иванов» был богат. Даже если бы доводы противников спектакля не были смехотворны, всё равно бы не сократил. Как говорится – принципиально. Истинная свобода приходит, когда режиссёр пользуется правом на своевольное выражение того, что ему диктует чувство.

Настройка

Кого не завораживают звуки, что раздаются перед началом концерта? Настраиваются инструменты. В этой какофонии нечто весеннее – пробуждение, обещание, ожидание. Когда дирижер Василий Синайский пригласил работать над ораторией Оннегера «Жанна Д’Арк», я не пропускал возможности наблюдать за этим обыденным для музыкантов чудом преображения. Достают дремавшие в футлярах инструменты, хохмят, чертыхаются, анекдотничают, но когда скрипка у щеки – полная отрешённость. Все настраиваются на чистое «ля». Мой спектакль о мольеровском театре начинается этим священнодействием, переходом из суеты в музыку.

Это всякий раз ново и неожиданно. И напоминает четвёртый этаж – настройку актёров, каждый из которых сам по себе и инструмент, и музыкант, настраивающийся на камертон режиссёрского предчувствия. В «Принце Гомбургском» тон задал пастернаковский перевод, в «Иванове» – сценография, в «Чукоккале» – стихи, а в «Завтра была война» – Изабелла Юрьева и кадры кинохроники, которые заставили содрогнуться.

Был готов лишь первый акт инсценировки повести Бориса Васильева, когда мы собрались. Я прочитал его и включил магнитофон с записью неведомой для молодых актёров Юрьевой. Голос звучал так издалека, что заставлял вслушиваться. Принеси я запись сверхмодной рок-группы, такого внимания не удалось бы достичь. Это было начало – «ля», а по-настоящему мы втянулись в тему, нащупали интонацию спектакля, просматривая киножурналы предвоенного года и весны сорок первого.

Снежное поле, вереница странных танков и захлёбывающийся голос диктора – эти танки из фанеры введут в заблуждение врага, если грянет война. А вот Осоавиахим, крепя оборону, проводит под Воронежем забег на собачьих упряжках. Первое свободное празднование Первого мая в детском саду Вильнюса. Молотов на вокзале дружески пожимает руки военным в шинелях с лисьими воротниками. Льются сверхплановый ситец, сверхплановый кумыс, и ни слова об уже захлёбывающейся кровью Европе. А главное – лица, лица, лица. Люди улыбаются, рапортуют об успехах, записываются в спортивные общества, поют, присягают, чокаются рюмками, желая стране и друг другу счастья, дают обязательства, приветствуют, хохочут, демонстрируют льготные путёвки в дом отдыха, не ведая, что всего лишь несколько месяцев отведено им судьбой.

Они ещё ничего не знают, мы – почти всё. Они смеются, мы – плачем. В маленьком просмотровом зале мы почувствовали, что вот так же должны будущие зрители смотреть наш спектакль. Камертон был дан, теперь надо было настраивать по нему весь ансамбль.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь