Книга Замри. Роман с театром, страница 132 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 132

Мы не инсценировали стихи, выявляя скрытую в них драматургию. Эти годы были отмечены удачными опытами перевода стихотворного и прозаического текста на язык театра. Таганка отвернулась от драматургических поделок и успешно доказывала всевластность театра. Мы занимались другим – доказывали всевластие поэзии. Ритм сценического действия выверялся по пульсации стиха, изображению отводилось ровно столько времени, сколько длилось звучание. Проезды трамвая в «Крокодиле» отмеряли время, заключённое между двумя строфами. Его же заполняли пластические картины – поход зверей на Петроград, съезд гостей к Мухе, бой Комарика с Пауком. Они вырастали из стихов, отделялись от них и приобретали право на самоценность.

Единство спектакля возникло как результат распада его на множество сценических миниатюр, каждая из которых имела свой игровой ключ.

Моя память обладает свойством хранить позы, настроение, выражение лиц, мизансцены, смысл происходящего – и терять внешнюю последовательность событий. Тименчик свидетельствует, что спектакль начал проявляться, когда я, подняв актёров от читки к передвижениям в пространстве, предложил всем вспомнить о синкопированной пластике немого кино, что именно с этого момента в спектакль стала врываться карусельность, стихия обряда, игрищ и народных гуляний.

Наверное, так и было. Но вот что занимает: путь проб, поисков, этюдов возвращает к точке, с которой началось движение, – к предощущению спектакля. Не случайно ведь в макете, который мы с Китаевым придумали, было заложено то, что потом второй раз открылось в репетиционной: детские проказы, карусели, эксцентрика, шаманское поклонение ритму.

Горки, с которых детям нравится скатываться, проверяя крепость мягкого места, иллюминация из лампочек на дереве-душе, вращение гигантской ванны, движущиеся тазы, световые опознавательные знаки на ванночке-самолёте, крутящийся пропеллер на ней, барабан, цирковой велосипед, их изящные белые линии на тёмно-красном фоне – дожидались часа, когда мы придём к ним после репетиционных метаний.

В этом извилистом пути есть своя закономерность. Макет возникает как гипотеза, которая опытным путём должна быть доказана себе, актёрам, с актёрами. Приход к первоначальному – свидетельство правильности исходного предположения. Если сценография принимает то, что рождается в комнате, значит, всё правильно и можно продолжать.

Опыт «Чукоккалы» открыл нам многое, главное же – ощущение вольного дела. Раскованное импровизационное самочувствие – не просто профессиональное умение. Это путь к самопознанию, обретение личной свободы. Поэтому как ни удивительно на первый взгляд, но независимость суждений и осознание своих прав на них театр обретал не в постановках злободневных пьес, а в детских стихах.

Известно, что в самые трудные времена поэзия становится той главной и единственной жизненной ценностью, тем ключом, припав к которому можно набраться живительных сил. Конец шестидесятых мрачен. По легенде, Ян Гус, заметив старушку, подбросившую хворосту в пламя костра, усмехнулся: «Святая простота». А в те дни с вязанками носилось столько доброхотов… Даже естественный уход из жизни светлых людей воспринимался как торжество тьмы. Понятно, насколько властно было желание создать спектакль из стихов Чуковского при известии о смерти Корнея Ивановича.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь