Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 53 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 53

По окончании института Гонорский служил учителем в Новом Осколе (Курская губерния), где и познакомился с кавалером де Жюльвекуром. Начитанность и кругозор молодого человека произвели на француза такое сильное впечатление, что он, «отказавшись от покоя и обилия в богатых домах, решился перейти с малолетним сыном своим к Гонорскому и разделить с ним труды и бедность»[335]. Жюльвекур выучил его французскому, и вместе они написали двухтомный учебник «Pratique de la langue françoise», которым заинтересовался Харьковский университет, где Гонорский продолжил обучение на историко-философском факультете. В 1814 г. он уже был в Харькове, там получил степень кандидата и место лектора немецкой литературы, а позже – статистики и географии. Именно в Харькове, в течение последних пяти лет недолгой жизни, раскрылся всесторонний талант Гонорского.

Первым его трудом, вышедшим на новом месте в 1814 г., стало произведение «Дух Горация и Тибулла», в послесловии к которому Гонорский объясняет отличие поэзии от «прекрасной прозы»:

Поэзия, облеченная в простоту натуральнаго слога, отличает прекрасную прозу. Все, что касается сердца, или чувств, будь оно выражено в стихах подобных Горациевым, Волтеровым, Державина, или в прозе, как у Руссо, Шатобриана, Ривароля, действует на нас всегда одинаково. Но последний способ выражения удачнее; поелику он представляет нам теже картины, скрывая всякой механизм.

Прекрасная проза льется в слух и душу и сия ощущает только тихое колебание; прекрасные стихи приятным образом свергаются в нее, и она, после наслаждения, чувствует некоторую усталость[336].

В этих строках очевидна связь рассуждений Гонорского с идеями Дефонтена, Мармонтеля и Баттё – французских сторонников гармоничной, поэтической прозы, писавших о ее способности воздействовать на читателя более тонко, не отвлекая стихотворной формой.

Именно вопросы, связанные с влиянием языка, слова, звука на восприятие текста читателем, занимали особое место в сфере интересов Гонорского. В 1815 г. он опубликовал опыт «О подражательной гармонии слова»[337]. На материале стихотворений из древних и современных европейских литератур Гонорский исследовал ономатопеические свойства поэтического языка, называемые им «поэтической живописью» или «смешением элементов» для изображения массы и качества предметов (по тонкости/полноте, жидкости/густоте, мягкости/твердости и даже скользкости/прилипанию) и характера их движения (быстрый – медленный, легкий – тяжелый). Под элементами понимались отдельные гласные и согласные звуки, их комбинации внутри слога и – на последнем уровне – взаимодействие слогов и звуков между собой, из которых складывалась подражательная гармония слова и текста[338]. В последующие годы Гонорский продолжит исследовать феномен звукоподражательности, выделит ее виды[339] и опубликует еще ряд статей, посвященных этой теме[340].

Звукоподражательная теория Гонорского нуждается в отдельном исследовании, поскольку многие его идеи впоследствии были повторно «открыты» лингвистами. В частности, мы имеем в виду его предположение о возможности создания единой ономатопеической теории для всех языков:

Кажется, возможна теория подражательной гармонии слова одна для всех языков; тем более, что количество и качество гласных и согласных во всех языках одинаковы с некоторыми только изменениями[341].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь