Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 55 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 55

Последний абзац этих рассуждений перекликается с рассуждениями французских сторонников поэтической прозы, что естественно. В номере журнала за 1817 г. Гонорский публикует перевод статьи Мармонтеля «И проза может быть языком поэзии», в которой говорится, что совершенная проза «столь же трудна и редка, как и прекрасные стихи; она еще труднее и реже по той причине, что не имеет предписанных форм»[352].

Сам Гонорский подробно раскрывает свою концепцию еще в 1816 г. в статье «Нечто о нашей „живописной прозе“ и о нынешнем состоянии русской словесности вообще»[353]. В ней он делит писателей на три группы. Первая группа – шишковисты (славянолюбцы), «куда <…> относят и всех вообще худых писателей по тяжелому слогу своему не могущих успевать за легкою толпою»[354] представителей карамзинистов, которые являются скорее «фантомом <…> сего великаго Писателя; т. е. подражая только легкости слога его, а не усилиям»[355]. К третьей же группе относится

класс писателей, у которых нет ни действительнаго ни мнимаго начальника; но зато есть свое уложение, т. е. правила здраваго вкуса, основанныя на примерах древности и времен новейших. Не имея тесной между собою связи (им не нужно быть страшными, чтобы иметь влияние), они действуют совокупно, стремятся к одной цели и составляют истинное, к сожалению, столь еще малочисленное общество истинных Русских Литераторов.

Естлибы небольшому количеству сих писателей можно было дать имя школы, то в ея Начальнике желал бы я видеть подобнаго слишком рано похищенному у нашей Словесности Муравьеву, который приятностям своего языка (что, без сомнения нашим Славянам покажется очень странным) учился из классической Литературы других народов[356].

Представителем третьей группы Гонорский считает М. Н. Муравьева[357], к ней же причисляет и самого себя.

Несколько опытов нами сделанных, читателям нашим довольно уже показали, к какому классу из сих мы хотели бы принадлежать. Скажу яснее: мы не хотим писать для покойных предков наших; для них довольно было и современной им гармонии; а потому не принадлежим к первому классу: не хотим разнеживать и утомлять наших читателей; а потому добровольно изключаем себя из списков втораго. Но все силы употребим на то, чтобы сделаться достойными третьяго[358].

Определив свое место среди писателей, далее Гонорский подробно объясняет, что́ он понимает под живописной прозой:

Мы выбирали лучшие иностранные отрывки, признанные от тех наций на языке коих они писаны классическими; и из сих особенно брали картинныя места. Всякой, кто имеет понятие о подражательной гармонии, знает, что в изображении натуральных черт языки особенно сходны между собою, а потому, переводя сии отрывки, мы употребляли всевозможное старание – при сохранении свойств Рускаго языка – соблюдать гармонию подлинников и тем сколько нибудь содействовать к приведению нашего языка в лучшия формы[359].

Таким образом, для Гонорского проза становится живописной благодаря двум элементам. Во-первых, это выбранные «картинные места», т. е. красивые описания природы, городов и разных экзотичных мест (в разделе с живописной прозой в «Украинском вестнике» нередко появлялись заметки путешественников). В этом смысле Гонорский приближается к «Телемаку» Фенелона, изобилующему всевозможными описаниями, и, парадоксально, к идее prose d’art Лансона. Во-вторых, это непосредственно языковая сторона – подражательная гармония, или l’harmonie imitative, о которой много говорили энциклопедисты (в первую очередь Мармонтель[360]) и которую Гонорский применил к русскому языку, разрабатывая «русский вариант» поэтической прозы. Поскольку большинство образцов живописной прозы были представлены в виде переводов с иностранных языков, эта проблема, судя по всему, решалась сама собой, так как переводчик прозы – при переводе которой были не приняты сильные отступления и искажения – в целом мог сохранить риторические фигуры и приемы автора.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь