Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
— Скучно было? — спросила я. Он посмотрел на меня почти с удивлением. — Нет. — Даже с ведомостями? — Особенно с ними. До сегодняшнего дня я видел, как вы спорите с комиссией. А теперь знаю, что вы делаете, когда никто не смотрит. Я поправила край плаща, не придумав достойного ответа. — И что же я делаю? — Заботитесь о своих лошадях. Даже если для этого приходится полдня спорить с людьми о засовах и подстилке. Я посмотрела на него внимательнее. — Вы могли уехать в любой момент. — Знаю. — И всё равно остались. Роман протянул мне руку, помогая подняться в экипаж. — Наташа, я приехал не ради развлечений. Я приехал к вам. Вот так просто. Без обещания изменить мою жизнь, без намёка на то, что в следующий раз лучше заняться чем-нибудь более подобающим молодой девушке. Он весь день находился рядом, и я ни разу не почувствовала необходимости оправдываться за свою работу. На обратном пути мы почти не разговаривали. Я устала, отогрелась под дорожным пледом и, кажется, задремала, потому что очнулась, когда экипаж уже замедлил ход у нашего дома. Моя ладонь лежала в руке Романа. Я совершенно не помнила, когда он её взял, но почему-то не захотела убирать. — Вы уснули, — заметил он. — Я просто закрыла глаза. — На сорок минут. — Проводила мысленную проверку зимних конюшен. — Очень ответственно. Он легко коснулся губами моих пальцев. Я улыбнулась и только тогда поняла, что весь день чувствовала себя необыкновенно спокойно. Не потому, что он ничего не требовал, и не потому, что соглашался со мной во всём. Просто рядом с Романом можно было оставаться собой даже в самый обыкновенный, ничем не примечательный день. Мне понравилось это открытие. Я решила сохранить его при себе. В те недели мы часто ездили верхом. Пока не ударили настоящие холода, выбирались за город почти при любой возможности. Иногда я брала Грозу, Роман — одного из своих жеребцов, и тогда на несколько часов всё вокруг становилось удивительно простым: дорога, холодный воздух, стук копыт, и он рядом. Однажды вместо верховой прогулки мы прошли почти всю Дворцовую набережную пешком. Нева была тёмной, тяжёлой, над водой висел молочный туман, а голые ветви Летнего сада чернели на фоне ранних сумерек. Роман грел мои пальцы прямо через перчатки и уверял, что делает это исключительно ради сохранения государственной собственности. Я сообщила, что государственной собственностью не являюсь. Он ответил, что тогда причина ещё лучше, и поцеловал меня под самым обычным петербургским дождём, пока мимо грохотали экипажи. Однажды мы устроили гонку. Я выиграла честно, с хорошим отрывом, и уже собиралась наслаждаться заслуженной победой, когда Роман, спешившись, совершенно невозмутимо заявил, что просто поддался. После этого я не разговаривала с ним почти двадцать минут. Он выдержал молчание удивительно спокойно. Даже слишком спокойно. А когда мы вернулись к конюшне и остались без лишних глаз, поймал меня за руку, притянул к себе и поцеловал. Я, к собственному раздражению, почти сразу перестала сердиться. А потом разозлилась снова — уже на саму себя, потому что этот способ действовал на меня слишком хорошо. — Это нечестно, — заявила я, когда он наконец меня отпустил. Роман посмотрел на меня с самым невинным видом. — Что именно? |