Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
— Не тяните. Она не упрямится. — Так ведь не идёт, Наталья Сергеевна. — Потому что боится. Отпустите немного повод и подождите. Я подошла ближе. От кобылы шло настороженное, неровное ощущение: запах непривычного дерева, чужие голоса, глухой стук за стеной. А потом ветер снова толкнул дверь в конце коридора, та дрогнула на петлях, и всё стало ясно. — Вот что ей не нравится. — Я обернулась. — Роман, можно вас попросить? Он сразу выпрямился. — Приказывайте. — Не надо так радоваться. Пойдите к той двери и придержите её. Только ничего не закрывайте резко. — Серьёзное повышение после утренней службы у входа. Пока он шёл к двери, я попросила конюха ослабить повод и дала кобыле немного времени. Она дышала шумно, косилась на тёмный проход и явно не верила обещаниям людей, особенно когда те выражались слишком уверенно. — Ну что же ты, красавица, — тихо сказала я, положив ладонь ей на шею. — Здесь никто не собирается тебя обижать. Я не слышала слов в её голове и не могла приказать ей перестать бояться. Мой дар позволял почувствовать, откуда идёт тревога, но дальше всё равно приходилось действовать терпеливо, как любому человеку, который хочет добиться доверия животного. Роман стоял у дальней двери. Он не подгонял нас и не давал советов. Когда я попросила немного приоткрыть створку, сделал именно это. Когда велела подождать, ждал. Кобыла наконец потянулась вперёд, обнюхала порог и сделала один осторожный шаг. За ним второй. Через несколько минут она уже стояла в новом деннике, изучая кормушку с видом ревизора, который обнаружил отдельные недостатки, но пока готов воздержаться от официальной жалобы. — Видите, — сказала я конюху. — Иногда достаточно убрать то, что пугает. Роман подошёл к нам, отряхивая ладони. — Запомню. На случай, если вы однажды откажетесь выходить из экипажа. — Я не кобыла, Белозерский. — Это я тоже запомню. Артемий Кузьмич, наблюдавший за происходящим, тихо кашлянул и поспешил заняться своими делами. Я подозревала, что он просто не хотел смеяться при госте. К полудню мы промёрзли так, что чай в комнате управляющего показался чудом придворной кухни. На небольшом столе стояли две простые глиняные кружки, блюдо с горячими пирожками и раскрытая ведомость. Я села разбирать записи о расходе корма, а Роман занял кресло напротив и принялся изучать карандаш, которым до этого пользовалась. — Вы всегда проводите здесь столько времени? — спросил он. — Иногда больше. — А на приёмах жалуетесь, что вам скучно. — На приёмах никто не показывает мне ведомости по овсу. Неудивительно. Он потянул к себе пустой лист и начал что-то писать. Я не стала отвлекаться, но через несколько минут мне пододвинули бумагу с аккуратным заголовком: «Отчёт о героическом участии князя Белозерского в управлении конным заводом». Под заголовком значились три пункта: «Держал дверь», «Не мешал» и «Получил пирожок». Я прочла и подняла на него глаза. — По второму пункту есть замечания. — Приму к рассмотрению. — А по третьему необходима проверка. Вы получили три. — Видите, какой я ценный сотрудник. Я сложила лист вчетверо и убрала в карман. Роман заметил это движение, но ничего не сказал. Только улыбнулся и вернулся к чаю. День закончился ближе к вечеру. На дворе уже начинало темнеть, и в первых окнах зажглись тёплые жёлтые огни. Мы вышли к экипажу, когда Артемий Кузьмич ещё отдавал распоряжения насчёт утреннего корма. Я вдруг вспомнила, что ни разу за весь день не спросила Романа, не жалеет ли он о своей поездке. |