Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
— Due diligence не ждет, — сказал он. — Due diligence не ждет. Я закрыла планшет, убрала его в сумку. Взяла пальто с соседнего кресла, встала. Он не встал — остался сидеть, смотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде не было ни разочарования, ни облегчения. Просто — смотрел. — Спокойной ночи, Джейсон. — Спокойной ночи, Алессия. Я пошла к выходу. Скрип деревянных досок под каблуками — размеренный, четкий. У двери я не обернулась. * * * Лифт был пуст, и я стояла в нем и смотрела на свое отражение в металлической двери — размытое, почти без деталей, только силуэт. Я ушла первой. Это было правильно — единственная вещь в этом вечере, которую я контролировала так, как планировала. Двери открылись. Я вышла в коридор, дошла до номера, открыла карточкой, вошла, включила настольную лампу. Поставила сумку. Села на край кровати. За окном Сиэтл гудел — тихо, ровно, без усилий. Он не тот, — сказала я себе. Не тот, кем я его сделала в голове за двадцать лет. Не тот расчетливый силуэт из досье, который легко ненавидеть, потому что силуэты не устают и не говорят о своих людях словом «обязательство». Не тот. Это ничего не меняет, — добавила я немедленно. Как добавляют то, что нужно сказать вслед за первым, потому что первое слишком опасно стоять одному. Но он не тот. Я открыла планшет. Нашла таблицу аналитиков. Уставилась в колонки цифр. Прочитала одну строку. Прочитала еще раз. Закрыла планшет. Легла, не разбирая кровать. Смотрела в потолок, где желтоватый свет фонаря с улицы лежал косым прямоугольником и чуть дрожал от теней проезжающих машин. В голове крутилось одно — не план, не следующий шаг, не то, что нужно скорректировать. Одно: он не тот, кем я его сделала в своем воображении. И это — я знала уже тогда, лежа в темноте сиэтлского отеля и слушая дождь по стеклу — было либо самой большой проблемой, либо чем-то еще. Чем именно — я себе не сказала. Еще не была готова. Глава 6 Такси оставляет меня у подъездной дорожки — дальше нельзя, у ворот дежурит человек со списком и рацией, и он сверяет фамилию не по бумаге, а по памяти. «Ди Джованни», — говорит Элайджа рядом со мной, и охранник кивает так, будто ждал именно меня. Особняк стоит на холме, и его видно было еще с шоссе: серый камень, узкие окна, два ряда теплого света, который не льется наружу, а держится внутри, будто хозяева не хотят делиться ничем. К дому ведет аллея, посыпанная гравием, и на гравии уже стоят машины — темные, длинные, припаркованные с той ровностью, которая бывает только у водителей, знающих друг друга годами. — Фонд «Пьюджет-Херитедж», — говорит Элайджа, пока мы идем. Он в пальто нараспашку, ему не холодно, ему вообще, кажется, никогда не бывает холодно. — Тридцать лет собирают деньги на реставрацию. Старые дома, библиотеки, витражи. Скучно на первый взгляд и очень статусно, если понимать, кто сидит в совете. — Элеонора Харди? — Элеонора Харди — председатель попечительского совета. — Он произносит это ровно, без нажима. — Уже шесть лет. Я это знала. Я знала это до того, как села в самолет во Флоренции, — из светской хроники, из годовых отчетов фонда, из трех интервью, которые она дала за десять лет и в которых почти ничего о себе не сказала. Все равно я слушаю Элайджу так, будто впервые: интонация иногда важнее факта, а интонация у него сегодня чуть суше, чем в ресторане. |