Книга Пламя Венеции, страница 107 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 107

Натянула черное пальто поверх домашнего костюма и вспомнила, как когда-то Клаудио выслеживал Улиссе. Ни следов, ни зацепок – оставалось надеяться, что она окажется быстрее дочери. Выскочила на Страда-Нова, протиснулась между ящиками яблок и сибасами на рынке, мимо продавцов из Марокко и Бангладеш. «Вы не видели темноволосую девушку? Ниже меня, кожа светлая, веснушки, короткие волосы. С чемоданом на колесиках». Но те плохо говорили по-итальянски, да и все равно никто ничего не знал. Тогда она бросилась к вокзалу – боялась, что Марта уже уехала. Спросила в кассе, обежала платформы – думая, что опоздала. Пыталась рассуждать здраво, спросить себя, не раздувает ли она из мухи слона, но материнское чутье твердило: ищи, торопись. Добралась до пьяццале Рома – автобусы, убогие забегаловки, музыка из ларьков – и кинулась к вывеске карабинеров, как к спасительному островку. Сказала, что надо найти ее дочь. Спросили, как давно та ушла из дома. «Может быть, полчаса назад». Карабинеры опешили – заявлять об исчезновении, мол, рано.

— Вы не знаете Марту, она стала такой трудной, – настаивала Елена, пока ее наконец не выслушали:

— Вот увидите, синьора, с ней ничего не случилось.

— Но у нее был чемодан!

— Скоро вернется.

Между тем наступил вечер, стемнело. Елена снова набрала Марту – телефон молчал, то ли выключен, то ли разрядился. Забежала домой, хотя заранее знала, что дочери там нет. Вышла снова – без цели и направления, шепча «Марта!». Свернула к затхлым калле Риальто, старинным и узким, петляла среди цветов на балконах и замшелых камней, леек и полуоткрытых окон, расшатанной брусчатки; в тишине засыпающего города вышла к церкви Сан-Джакометто – там толпились сотни подростков, совсем еще детей, лет четырнадцати-пятнадцати, с огромными стаканами в руках. «Вы знаете Марту?» – спрашивала она, хватая их за руки.

— А кто это?

— Моя дочь.

— И где она?

— Это я у вас спрашиваю.

— Не знаем, синьора.

Большинство казались рассеянными, очумевшими и совершенно бесполезными; кто-то, кажется, смеялся над ней – она, должно быть, выглядела как сумасшедшая. «Помогите мне!» – но те пожимали плечами: «А что мы можем сделать?» Она знала одно – останавливаться нельзя. Ей было за шестьдесят, она валилась с ног, но прошла мимо Сан-Марко, вышла к Садам Биеннале – туда, где все меняется: и масштаб, и ощущение пространства, – огромные платаны, каменные дубы; вспомнила открытие выставки восемьдесят шестого года – день их триумфа, Марта танцевала, – а потом обезьяну. Нырнула в калле, мимо развешенного белья, дошла до дома Тициано. Подняла глаза. Окно было темным. Перед ней – дверной звонок; она провела по нему рукой, коснулась, но не нажала. И тут зазвонил мобильный: «Добрый вечер, синьора Спина Торчеллан? Вас беспокоит больница Санти-Джованни-э-Паоло».

Марта лежала на каталке, укрытая одеялом, под капельницей, с синяком на щеке, среди стонов других больных. Елена обняла ее:

— Что случилось?

— Ничего.

— Кто тебя так?

— Я такая дура, что сама себя изувечила.

Елена испугалась, что ее кто-то ударил, но Марта говорила правду: напилась одна, не зная, куда податься, упала под портиком на Фондамента-делль-Аббация, ударилась головой. Потеряла сознание – по счастью, ее заметила какая-то женщина, вызвала скорую, и Марту доставили в приемный покой вместе с все тем же чемоданом на колесиках, промокшим насквозь неизвестно от чего, – он стоял теперь у больничной кровати. Ждали томографию – проверить, нет ли черепно-мозговой травмы. Потом пошли бесконечные обследования: кардиограмма, анализ крови, осмотр невролога, – и Елена видела дочь урывками: когда была рядом – больше ни о чем не расспрашивала, не хотела утомлять, а когда Марту уводили в очередной кабинет – выходила пройтись, чтобы хоть как-то унять нервную дрожь. Ночь затопила монастырские дворики, колонны, деревья, кошек, – а потом остался только бледный свет не спящих палат и ординаторских. Старинный доминиканский монастырь был настоящим лабиринтом. Елена поднялась по мраморной лестнице туда, где когда-то располагались монашеские кельи – все в ряд, двери закрыты, латинские надписи, озадаченные статуи. Машинально подняла глаза и увидела над собой, в гигантской каменной раме, картину – ее, спрятанную между высоченными окнами и ступенями, легко было не заметить. Запрокинула голову, чтобы разглядеть получше, – поза была неудобная. Работа не великого мастера, но сюжет ее поразил: Пьета. Мадонна сидела на земле – луч света спадает на голову, красная мантия, голубое покрывало – и держала на коленях Христа, умирающего, бледного, и они смотрели друг на друга – с отчаянием и нежностью, взгляды их были скованы, и боль была нестерпимой, а написано было неважно, руки неловкие, мягкие, как резина, но потом она подумала, что это и есть шедевр, что так оно и бывает – вся эта боль и, до самого конца, вся эта близость. Мать, которая смотрит, как умирает ее сын. Ее захлестнула нежность. И страх.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь