Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Тогда помогу. – Елена взяла черный мешок и принялась собирать с земли пустые бутылки. — А твои друзья, значит, сбежали? — Я сказала им, что уберу сама. Вдвоем дело пошло быстро: Елена складывала в кучу банки, тарелки, сигареты, салфетки, спирали от комаров, а Марта ее одергивала – «Надо сортировать мусор» – и принялась отскабливать плиту. Потом Елена щедро плеснула хлорки в ванную, все оттерла и закрыла дверь, дожидаясь, пока запах выветрится через маленькое окошко. Шум посудомойки, радость включить садовый шланг и отмывать бардак босиком. Сад блестел каплями, как в сказке. — А почему бы тебе завтра не прийти помочь мне на Мурано? — Потому что мастерская вот-вот закроется, – ответила Марта. — Ты могла бы нарисовать новую коллекцию. — Я недостаточно хороша, – сказала Марта. — Да брось, Пратт был от тебя без ума, – говорила Елена, и она действительно в это верила, и ей хотелось прокричать дочери, что она уверена: такая девушка справится, будет счастлива. Просто где-то Марта потерялась, с ней что-то произошло: может, когда вернулся Улиссе, может, когда ушел Тициано. А может, ничьей вины тут и нет. — Точно не хочешь лечь наверху? — Точно. — Тогда спокойной ночи, Марта, – сказала Елена и подошла поцеловать ее. — Ты не спросила, почему я не пила. — Потому что тебе вредно. — Нет, есть другая причина. Елена вгляделась в нее. Марта улыбнулась – так, как не улыбалась уже несколько месяцев. Это было как удар молнии: невероятно, бессмысленно, рискованно, опасно – и все-таки чудо; при тех малых силах, что у нее оставались, другого выбора не было, – и она действительно сказала Елене, что беременна мной. Что я уже была – там, внутри, что в те тяжелые месяцы она уже думала о моей жизни. У Елены земля ушла из-под ног – вторая ошеломляющая новость за слишком короткий срок. И все же Марта смотрела на нее уверенно, без страха. — Как ты себя чувствуешь? – спросила Елена. — Хорошо. — Какой срок? — Самое начало, еще надо посмотреть. Есть риск выкидыша. — А отец? Кто он? — Скажу потом. — Вы вместе? — Нет. — Будете вместе? — Не знала, что ты работаешь в ФБР. — По-моему, это самые естественные вопросы… — Можно я пойду уже спать? — Ты уверена, что хочешь оставить ребенка? Марта закатила глаза, сжала губы; две маленькие слезинки выступили в уголках глаз: — Раз я тебе рассказала – значит, уже решила. — Надеюсь, ты хорошо подумала, – сказала Елена. — Хоть раз в жизни я могу сделать что-то хорошее… Елена обняла ее. — Уже поздно, в доме убрано. Иди спать. Поцеловала ее и сама чуть не расплакалась. Попрощалась, сделала пару шагов к дому – и вдруг подумала, что жизнь непостижима: иногда она застает тебя врасплох, и в том числе поэтому она прекрасна. Тут же вернулась, обошла домик и увидела, что окно Мартиной спальни открыто: дочь лежала на кровати, не переодевшись, и смотрела в телефон. Елена оперлась на подоконник и сказала: «Я рада за тебя». У нее уже было двое внуков. Анна и Риккардо – двойняшки, которые дрались, как тигры, на виа Эудженио Вайна в Милане; у них были узкие, как у китайцев, глаза, и на нее они похожи не были. Елена видела их редко и ненадолго – когда случалось оказаться в Ломбардии. К тому же невестка хорошо зарабатывала и обо всем имела четкое мнение. На море – только в Сардинию; Адриатику Джиневра презрительно называла «лужей цвета горгонзолы». В горы – только в Сан-Сикарио: «Кортина – для деревенщин». Ей казалось очаровательным, что у ее детей есть бабушка – хозяйка стекольной мастерской; впрочем, очаровательной ей казалась эта мысль, а не сама свекровь. Елена не переживала: антипатия была взаимной, и отдаленность от сына не слишком ее огорчала, хотя он вполне мог бы давать о себе знать почаще. Что до внуков, к которым она все-таки была привязана, – «Они ни в чем не виноваты», – она присмотрится к ним, когда подрастут, а пока посылала им на Рождество стекло – «для воспитания вкуса». |