Онлайн книга «Друг свёкра. Любовь, которую я выбираю»
|
Я уснула под утро, и мне приснился лес, залитый солнцем, и двое, идущих по тропинке — мужчина и женщина. Они шли молча, держась за руки, и в этом молчании было больше, чем в любых словах. Я проснулась с мыслью, что сегодня я скажу ему то, что боялась сказать вчера. Сегодня я скажу ему правду. Глава 16 Я пришла к нему на следующее утро. Дождь кончился, лес стоял мокрый, промытый, сверкающий тысячами капель, повисших на каждой хвое, каждой ветке. Солнце пробивалось сквозь кроны, и воздух был таким чистым, что кружилась голова. Я шла по тропинке с корзинкой — яичница, хлеб, мёд, травяной чай от температуры — и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Я не спала всю ночь. Ворочалась, думала, решалась, пугалась, снова думала. О том, что скажу. О том, как он посмотрит. О том, что будет после. Вчерашний вечер изменил всё. Его слова — «я тебя вижу» — звучали во мне снова и снова, как заевшая пластинка. Я прокручивала в голове каждое его движение, каждый взгляд, каждое прикосновение. Его руку на моей щеке. Его глаза, когда он смотрел на меня в свете печи. Его «ты не обязана», за которым слышалось совсем другое — «останься». Я переступила порог его дома без стука. Он не запирал дверь — теперь я знала, что это не просто привычка, а приглашение. Для тех, кому он доверяет. В доме было тепло. Печь топилась — он встал раньше меня, несмотря на температуру, которая, надеюсь, уже спала. Я поставила корзинку на стол, огляделась. Он сидел в кресле — том самом, глубоком, где я вправляла ему руку. Перевязанная рука лежала на подлокотнике, вторая — на колене. Он был чисто выбрит, волосы зачесаны назад, и в сером утреннем свете, льющемся из окна, он выглядел… по-другому. Не больным, не слабым. Спокойным. Сильным. Ждущим. — Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как температура? — Спала, — ответил он. — Тридцать семь и два. Я кивнула, прошла к плите, поставила чайник. Делала привычные вещи, но чувствовала, что сегодня они — только ширма. Прикрытие. Потому что между нами висело то, что не обсуждалось вчера, но присутствовало, осязаемое, почти живое. — Лида, — сказал он, и я замерла, не оборачиваясь. — М? — Иди сюда. Не «подойди», не «сядь». «Иди сюда». Как в тот вечер, когда я вправила ему руку. Та же властная, спокойная сила, которой невозможно противиться. Которая не давит, а зовёт. Как маяк в ночи. Я повернулась, подошла к его креслу, остановилась в шаге. Он поднял на меня глаза — серые, глубокие, с золотыми искрами в зрачках. В них не было вчерашней мути, не было слабости. Они смотрели ясно, прямо, и в этом взгляде было то, от чего у меня подкосились колени. — Садись, — сказал он, кивнув на подлокотник. Я села. Рядом с ним. Близко. Так близко, что чувствовала его тепло, его дыхание, запах — хвоя, дым, и что-то ещё, глубокое, мужское, от чего кружилась голова. Он не торопился. Смотрел на меня, изучал, как книгу, которую хочет прочесть до конца, не пропуская ни одной страницы. Я сидела, не дыша, чувствуя, как его взгляд скользит по моему лицу — лоб, глаза, скулы, губы, подбородок. Медленно. Внимательно. Нежно. — Ты хотела что-то сказать, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. Я сглотнула. Горло пересохло, сердце колотилось где-то в ушах. Я готовила эту речь всю ночь, перебирала слова, взвешивала каждое, боялась сказать лишнее или не сказать главного. |