Книга Сжечь ведьму! Или согреть её сердце!, страница 18 – Елена Кара

У нее не оставалось шансов.

Резким рывком я попытался подняться.

Бок пронзила такая острая вспышка боли, что я невольно взвыл, уподобившись раненому зверю. Падая обратно на плащ, я судорожно ловил ртом воздух, чувствуя, как по вискам катится холодный пот.

Проклятая, бессильная немощь.

Велена оказалась права: мои ноги не держат вес. Путь до монастыря на лошади займет два дня, пешком — неделю. У меня нет недели. У меня не осталось даже суток.

Стриж издал жалобный тихий писк, склонил голову и, взмыв вверх, растворился в световом проеме у входа. Свою миссию он выполнил. Теперь действовать должен был я.

Но как?

Лежа на спине, я мысленно перебирал варианты, словно четки. И каждый вел в тупик.

Вариант первый. Бросить Велену здесь, взять нашу гнедую кобылу и скакать в столицу. Но я рухну, вывалюсь из седла через час. Рана откроется, хлынет кровь. А даже если удастся доехать — что я смогу в одиночку против стражи канцлера? Меня убьют на месте, а Элизу все равно заберут.

Вариант второй. Продолжить путь с Веленой в горную резиденцию лорда Эдрика, чтобы доказать отравление короля и разоблачить Варена. Но это займет слишком много времени. К нашему прибытию Элиза уже превратится в пепел.

Вариант третий. Рассказать обо всем Велене. Но что именно сказать? «Моя сестра — ведьма, и ее везут на казнь»?

Но чем она сможет мне помочь?

Я представил ее рыжие волосы и усталые глаза. Она посмотрит на меня с тем же ужасом и отвращением, с каким я смотрел на нее, когда схватил.

Как же! Я хотел отправить её на костёр, потому что она ведьма, а у самого в жилах течёт проклятая кровь…

Она отвернется. Или, что еще хуже, пожалеет. А чужой жалости я не вынесу.

Я не мог рассказать ей о сестре. Не после того, как она спасла мне жизнь и поделилась собственной силой.

Стриж улетел, но в голове продолжало звучать: «Беги. Спасай себя.»

Элиза — моя кровь. Последнее, что осталось от семьи. От маминого хлеба, папиного меча и дома, пропахшего яблоками.

Снаружи послышался хруст наста. Возвращалась Велена.

Я торопливо спрятал записку в карман, вытер пот со лба и постарался придать лицу невозмутимое выражение, хотя сердце готово было проломить ребра.

Она вошла, неся за задние лапы зайца и пучок диких кореньев. Лицо порозовело от мороза, рыжие волосы растрепались, украшенные хвоинками и мхом. Измученная, но живая и настоящая.

— Повезло, — бросила она, сбрасывая добычу на плоский камень. — Заяц попался. И горькие, но съедобные коренья нашлись.

Она держалась буднично, но я заметил, как мелко дрожат ее пальцы и как тщательно она избегает моего взгляда. Магия стоила ей слишком дорого.

Заметив мое состояние, она замерла:

— Что случилось?

— Ничего. Просто... боль усилилась.

Она подошла ближе, нахмурившись:

— Дай осмотрю. Вдруг рана открылась.

— Не нужно, — я постарался сделать голос твердым. — Все в порядке. Просто усталость.

Настаивать она не стала, но янтарные глаза с золотыми искорками изучали меня с холодным вниманием. Она видела ложь, но из тактичности решила не настаивать.

— Я приготовлю еду. Силы понадобятся обоим, — произнесла она, принимаясь за разделку тушки.

Ее тонкие ловкие пальцы, привычные к травам, только что исцеляли мою плоть. Может эти же руки могли бы помочь и Элизе, скажи я правду. Может мы смогли бы придумать, как спасти мою сестру.