Книга Сжечь ведьму! Или согреть её сердце!, страница 20 – Елена Кара

— Дамиан, — шепнула она. Имя прозвучало как молитва или проклятие.

Я повернул голову. Наши лица оказались так близко, что я мог рассмотреть каждую деталь. Тонкие золотистые веснушки на переносице, которые я раньше не замечал. Длинные, тёмные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки. Трещинку на нижней губе. В её глазах читалось желание. Желание понять, что она не одна в этом безумном, жестоком мире. Что она всё ещё человек.

— Ты единственная, кто видит во мне человека, а не рыцаря, — ответил я честно. Слова вырвались сами, прежде чем я успел их обдумать.

Она замерла. Её взгляд стал глубоким, тёмным, затягивающим, как водоворот.

— А ты видел во мне ведьму или женщину?

Я не ответил словами. Ответ пришёл из самой глубины души, уставшей от лжи и долга. Я протянул руку и коснулся её щеки. Кожа была холодной, шершавой от ветра и лишений. Под моими пальцами Велена вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, она подалась навстречу, закрывая глаза, и её дыхание стало горячим на моей ладони.

Это было началом конца. Или началом чего-то нового, чего-то, что могло спасти нас обоих или уничтожить окончательно.

Я не знаю, кто первым двинулся. Может, я. Может, она. Но вдруг расстояние между нами исчезло. Наши губы встретились.

Поцелуй был отчаянным, голодным, как глоток воды после недели блуждания по пустыне. Как первый вдох воздуха после того, как тебя держали под водой. В нём была вся накопившаяся боль, страх перед завтрашним днём, злость на судьбу, на Варена, на самих себя за то, что мы такие разные и такие похожие одновременно.

Велена ответила мне с такой же силой, с таким же отчаянием. Её руки запутались в моих волосах, притягивая ближе, вплетаясь в них, словно корни в землю. Мои руки обняли её талию, чувствуя хрупкость костей под тонкой тканью рубашки, невероятную мягкость кожи.

Боль в боку отступила на второй план, растворилась в нарастающем жаре. Исчезли мысли об Элизе. О Варене. О смерти, которая дышала нам в затылок. Осталось только это мгновение. Только тепло её тела. Только вкус её губ — терпкий, сладкий, настоящий.

Мы упали на плащ. Грубая шерсть шуршала, сбивалась, но нам было всё равно. Я осторожно, стараясь не причинить ей боли, накрыл её собой. Она выгнулась навстречу, её дыхание стало прерывистым, обжигающим мою шею.

— Дамиан… — простонала она, и в этом имени звучала мольба, отказ от защиты, полная капитуляция.

Я целовал её шею, ощущая, как пульсирует жилка под тонкой кожей. Целовал ключицы, острые и хрупкие, как крылья птицы. Руки мои скользили по её телу, открывая его для огня костра и для своих глаз.

Она была прекрасна. Не той идеальной красотой дам из дворцов, которых я видел на балах. Её красота была дикой, естественной, пугающей. Бледная кожа, покрытая мелкими мурашками от холода и возбуждения. Рёбра, слегка выступающие от голода Бёдра, сильные и гибкие, созданные для бега по болотам. И волосы… Рыжие, рассыпавшиеся по плащу, как огненное облако, как само пламя, которое она носила в себе.

Когда я стянул с неё бельё, она не сопротивлялась. Только смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых отражался огонь.

Я касался её, как святыни. Пальцы скользили по изгибу бедра, по мягкой линии живота, по груди, которая вздымалась в такт моему дыханию. Каждое прикосновение вызывало дрожь, каждый вздох был как музыка.