Книга Сделка, страница 90 – Лейла Фэй

Сейчас Даробор молчит, глядя на меня с хмурой задумчивостью.

— Вы хороший вожак, – говорю я. – С крепкими нервами. Без вас была бы бойня.

Он кивает.

— А ты хорошая знахарка. Ты отлично там справилась.

Даробор указывает подбородком на мою хижину. Я вздыхаю, пытаясь избавиться от внезапной тяжести в груди. В моем нынешнем состоянии я лишена обычной защиты, и поэтому похвала попадает прямо в сердце. В детстве я так жаждала ее, а Весна раздавала ее так редко.

Я всегда делала больше, чем нужно, чтобы угодить ей. И все же скупые подтверждения моих навыков от Весны никогда не попадали в цель так, как сейчас – похвала Даробора.

Может, потому, что отрезать руку Светко было самым трудным делом за всю мою жизнь. Или потому, что Даробор – мужчина. В его глазах, когда он смотрит на меня, есть что-то отцовское – гордость, смешанная с беспокойством. И слабая, забитая часть меня поднимает голову, жадно требуя еще.

Я качаю головой. «Нет, прекрати, ты просто измотана». Нужно снова возвести крепкие стены. Нельзя привыкать к мужской похвале, становиться зависимой от других. Я до сих пор не так выживала.

— Я сделаю все возможное, чтобы сдержать его, если… если что-то случится, – пожимаю я плечами. – Но, честно, не знаю, чего ждать… Вроде как он не должен превратиться только от укуса, но, если боги так решат, кто ведает, что будет?

Даробор кивает, спокойно принимая мое признание.

— У тебя есть цепь?

Я моргаю – слишком устала, чтобы соображать с обычной скоростью. Когда до меня доходит смысл, я качаю головой.

— Нет. Была, когда держали козу, но мать ее продала.

— Я принесу.

И с этими словами Даробор уходит.

Вскоре уходят и Вацлав с Янеком – возвращаются к своим семьям. Алина остается у постели Светко, гладит его волосы, напевает успокаивающую песню, пока я готовлю отвар из зверобоя и сушеных ягод рябины, чтобы кровь восстанавливалась быстрее.

Когда я вливаю лекарство Светко в горло, я могу только гадать: это спасение человеческой жизни или помощь новому оборотню?

Хорс медленно плывет по звездному небу. Я сижу снаружи, закутавшись в шаль, и в мерцающем свете свечи набиваю травами новые мешочки. Алина спит на моей кровати, а ее муж лежит на столе без памяти. На его ноге цепь, которая проходит через единственное окно хижины и крепится снаружи к толстой березе.

Я ужасно устала. Руки дрожат, когда я отмеряю травы и завязываю мешочки бечевкой. Приходится часто моргать. Перед глазами все расплывается, и поэтому, когда я вижу черные маслянистые тени, ползущие ко мне по тропинке, думаю, что это просто игра утомленного разума.

Пока они не обвиваются вокруг моих запястий и не отводят их от мешочка, прижимая руки к бокам.

Я бы закричала, если бы не страшная усталость. Но моя единственная реакция на новую нечисть – неровное сердцебиение, тошнотворно отдающееся в ребрах. Я знаю, кто это. И я беспомощна против него. Поэтому позволяю теням сковывать меня, ожидаю, когда он выйдет.

Облако закрывает луну, и тогда Воланд отделяется от черной массы изгороди – высокий и обнаженный, как всегда, с высоко вздымающимися рогами.

— Не трать дыхание, – хрипло шепчу я. – Я не позволю тебе победить.

Он фыркает, приближаясь ровными, размеренными шагами. У меня кружится голова, словно от трав Яроты, и поэтому я без стыда разглядываю дьявола. Смотрю на черные копыта, мощные мышцы, играющие под серой кожей, его мужское естество, ритмично покачивающееся с каждым шагом.