Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 84 – Катерина Воронова

Сергей посмотрел на меня сбоку, в его серо-голубых глазах блеснуло теплое, глубокое одобрение:

— Мудрая женщина, Анна Сергеевна. Очень мудрая. Едем в порт, пацаны ждут карбюратор.

Дом в речном порту встретил нас запахом яблочного пирога с корицей, протопленной печью и глухим стуком гаечных ключей из пристроенного гаража.

Марина открыла входную дверь, кутаясь в теплый серый платок. Лицо ее разгладилось, пропала затравленная настороженность:

— Проходите быстрее, чайник только закипел. Мальчишки весь день в масле, Егор Тёме клапана регулировать помогает.

Я перешагнула порог, держа в руках толстую папку с судебными актами:

— Марина, документы готовы. Суд утвердил мировое соглашение. Земля и коттедж официально оформлены на Артёма с пожизненным правом твоего проживания. Никакие банки или кредиторы сюда не войдут.

Женщина замерла с чайным полотенцем в руках. Ее губы задрожали, в глазах блеснули крупные, чистые слезы:

— Анна Сергеевна… господи… Спасибо вам. Я всю жизнь ждала, когда нас выбросят на улицу.

— Хватит плакать, Марина, — я подошла ближе, сжала ее сухое плечо. — Мы обе отдали этому дому слишком много крови. Теперь растим сыновей.

Из гаража вышли мальчишки. Руки обоих были измазаны черной графитовой смазкой, лица чумазые, но взгляды горели азартом.

Егор вытер лоб тыльной стороной запястья, оставляя сажу на виске:

— Мам, мы головку блока цилиндров перебрали. Дядя Серёжа, глянь посадку шестерен, вроде без люфта встали.

Сергей снял куртку, повесил на гвоздь у входа, закатал рукава фланелевой рубашки, обнажая жилистые мускулистые предплечья:

— Сейчас проверим зазоры, орлы. Несите щуп.

Мужчины ушли в гараж, наполнив дом гулкими звуками металла и уверенными мужскими голосами. Мы с Мариной накрыли стол в просторной кухне: горячая отварная картошка с укропом, соленые грузди, ломти домашнего сала и чай с сушеной земляникой.

Около пяти вечера мы вернулись в город.

Новая квартира на набережной пахла свежим лаком дубового паркета, простором и морозным речным ветром из распахнутой балконной двери. Четыре просторные комнаты, светлые стены, высокие окна с видом на заснеженную воду и далекие портовые краны.

Егор бросил связку ключей на мраморную столешницу барной стойки, присвистнул:

— Ничего себе хоромы отец этой чиновнице отгрохал.

— Теперь это твой дом, Егор, — сказала я, проходя к панорамному окну. — Твой и Полины. Завтра начинаем перевозить мебель со старой квартиры.

Полина закружилась по пустой гостиной, раскинув руки:

— Мамочка, здесь моя комната с эркером будет? Я поставлю мольберт прямо у окна, чтобы рисовать закаты над рекой!

— С эркером, милая. И мольберт купим профессиональный, из бука.

Сергей стоял в проеме двустворчатых дверей, опершись плечом о деревянный наличник, наблюдая за нашими радостными голосами с тихой, сдержанной улыбкой. На нем были темные джинсы и теплый свитер крупной вязки, руки спрятаны в карманы.

Я подошла к нему, заглянула в лицо:

— О чем молчишь?

— Любуюсь, — ответил он вполголоса, так, чтобы дети не расслышали за своими криками. — Ты расправила крылья, Аня. Глаза живые стали, серые искры зажглись.

— Благодаря тебе, Сергей.

— Благодаря твоей силе, — он протянул руку, чуть сжал мои пальцы. — Завтра в девять утра подгоню грузовую «газель» к старому дому. Погрузим книги, твои шкафы, пианино Полины. Друзья из волейбольного клуба помогут поднять вещи на этаж.