Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 83 – Катерина Воронова

— Спасибо, Вадим. За всё спасибо.

Юрист сел в свой автомобиль и уехал.

Я осталась стоять на ступенях. В сквере напротив, прислонившись спиной к чугунной ограде, стоял Сергей.

Светлые волосы выбились из-под вязаной шапки, куртка расстегнута, в руках он держал большой стаканчик горячего травяного чая с чабрецом. Заметив меня, он бросил стакан в урну, зашагал через дорогу широкими, уверенными шагами.

— Закончили? — спросил он, останавливаясь на ступеньку ниже, глядя на меня снизу вверх своими ясными серо-голубыми глазами.

— Закончили, Сергей. Всё подписано. Брак Елены аннулирован, претензии сняты. Дмитрий сдался окончательно. Даже из могилы его призраки больше не имеют надо мной власти.

Сергей поднялся на одну ступень, оказавшись вровень со мной. Его руки легли мне на талию, прижимая к себе бережно, властно. Тепло его тела пробивалось сквозь ткань зимнего пальто, согревая замерзшую грудь:

— Что теперь, Анна Сергеевна?

Я посмотрела на него. В его взгляде не было нетерпения или требований. Была спокойная, несокрушимая готовность быть опорой в любую секунду моей новой жизни.

— Теперь свобода, Сергей, — тихо ответила я, положив ладони ему на широкие плечи, ощущая твердые жгуты мышц. — Настоящая, честная свобода.

— Куда мы поедем прямо сейчас?

— В порт. К Марине и Артёму. Нужно отдать им документы на дом. Мальчишки собирались чинить мотор в гараже.

Сергей улыбнулся — открыто, тепло, той самой мальчишеской улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки:

— Я захватил набор торцевых ключей в багажнике. Помогу пацанам с карбюратором.

— А вечером? — спросила я, чувствуя, как внутри разливается сладкое, волнующее ожидание.

Сергей притянул меня ближе, его губы коснулись моего виска, обжигая горячим дыханием:

— А вечером я сварю тебе глинтвейн с корицей. Накрою стол в твоей гостиной. И останусь рядом. Если позволишь.

— Позволю, — прошептала я, закрывая глаза, прижимаясь лбом к его шее, пахнущей морозным ветром и мятой.

Двадцать лет кошмара растаяли под колесами его старого универсала. Я больше не была брошенной женой, не была жертвой чужого многолетнего обмана. Я была любимой женщиной, державшей свою судьбу собственными руками.

Машина тронулась, увозя нас по заснеженному проспекту в сторону речного порта.

Вдруг на заднем сиденье тихо звякнул забытый телефон Егора.

На экране всплыло короткое текстовое сообщение с незнакомого городского номера: «Егор, это следователь Воронов. Мы вскрыли второй сейф твоего отца в строительном управлении. Здесь лежит конверт на твое имя с пометкой: Вскрыть только в случае моей насильственной гибели».

Экран телефона на заднем сиденье погас, оставив в полумраке салона мерцающий отблеск фар встречных машин.

Сергей бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, его пальцы на оплетке руля чуть напряглись:

— Что там пришло, Аня?

— Следователь Воронов нашел конверт в сейфе Дмитрия, — я выдохнула, чувствуя, как холодный воздух печки сушит пересохшие губы. — Конверт на имя Егора. С пометкой о насильственной гибели.

Сергей сбросил скорость перед перекрестком, включил правый поворотник:

— Разворачиваемся к следственному отделу?

— Нет, — я покачала головой, прижимая ладонь к груди, где ровно и тяжело билось сердце. — Дмитрий мертв. Елена подписала отказ от претензий, свекровь доживает последние дни под присмотром сиделок. Пусть следователь приобщает свои находки к уголовному делу об отравлении. Сыну этот конверт сейчас не нужен. Егору поступать в университет, парню воздух чистый нужен, а не очередные тайны покойника.