Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 82 – Катерина Воронова

Сын сглотнул ком, перевел взгляд на меня. Я коротко кивнула.

Парень взял пластиковые карты, убрал во внутренний карман толстовки:

— Прощай, бабушка. Зла на тебя не держу. Но видеть больше не хочу.

Ольга Петровна закрыла глаза, судорожно выдохнула, вжавшись в подушку:

— Прости… Аня. За всё прости.

Мы вышли из квартиры. Сергей вызвал бригаду платной паллиативной помощи через консьержа, оставив деньги на уход.

В двенадцать часов дня в холле главного городского загса стояла прохладная, торжественная тишина.

Мы с Вадимом Сомовым сидели на кожаном диване возле кабинета начальника отдела регистрации. Через панорамные окна лился чистый зимний свет.

Дверь холла распахнулась. Вошла Елена Александровна.

Без норковой шубы, в простом строгом черном пальто, с гладко зачесанными назад волосами. На лице не было прежней надменной спеси. Под глазами залегли темные круги, пальцы нервно перебирали ручку замшевой сумки.

Рядом с ней шел адвокат Резник, вид которого напоминал побитого пса.

— Добрый день, Анна Сергеевна, — произнесла Елена, остановившись в трех шагах. Голос ее звучал ровно, мертво, без капли прежнего яда.

— Здравствуйте, Елена, — я поднялась навстречу, расправив плечи.

Адвокат Резник открыл папку, положил на столик пакет документов:

— Мы готовы подписать мировое соглашение и отказ от любых претензий на наследственную массу Крылова Дмитрия Владимировича.

Вадим Сомов усмехнулся, поправив галстук:

— Запоздалое благородство, коллега. Следователь по особо важным делам уже изучает запись с камер наблюдения реанимационного отделения областной больницы. Флакон с остатками токсина передан на химическую экспертизу тридцать минут назад.

Лицо Елены дернулось, словно от пощечины. Она опустила подбородок, сжала челюсти:

— Чего вы хотите?

— Полной капитуляции, — жестко произнес Вадим. — Первое: вы добровольно аннулируете фиктивную актовую запись о браке с Крыловым прямо здесь, в загсе. Второе: отказываетесь от прав на квартиру на набережной стоимостью двадцать восемь миллионов рублей в пользу совместных детей Дмитрия и Анны. Третье: передаете строительную технику и лицензии компании «Монолит-Строй» независимому управляющему.

— А уголовное дело? — прошептала женщина, глядя на меня воспаленными серыми глазами.

— Уголовное дело идет своим чередом, — ответила я, глядя ей прямо в переносицу. — Мой юрист передаст следствию чистосердечное признание Ольги Петровны. Степень вашей вины определит суд. Сделок по поводу убийства отца моих детей я заключать не стану.

Елена Александровна медленно кивнула, достала из сумочки ручку с золотым пером:

— Где подписать заявление об аннулировании записи?

Через полчаса процедура завершилась.

Начальник загса поставил гербовую печать на решении об аннулировании фиктивного брака. Мой законный статус единственной вдовы и наследницы первой очереди был восстановлен в полном объеме.

Елена вышла из здания, не оглядываясь, поспешно села в черную иномарку адвоката и скрылась за поворотом проспекта.

Мы вышли на гранитные ступени крыльца. Морозный воздух обжег щеки чистой, хрустальной свежестью.

— Дело закрыто, Анна Сергеевна, — Вадим пожал мне руку, широко улыбаясь. — Квартира на набережной переходит в долевую собственность Егора и Полины. Дом в порту закреплен за Артёмом и Мариной. Фирма свободна от арестов. Вы богатая, независимая женщина.