Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 55 – Катерина Воронова

— А свекровь согласилась на этот обман?

— Она руководила этим цирком! — в голосе Марины зазвенели злые слезы. — Она лично приезжала ко мне в роддом. Поселила нас на окраине, платила врачам за молчание. Твердила: «Сиди тихо, Мариночка. Дима выкачает из профессорской семейки все активы, закрепится в мэрии, разведётся и заберёт вас с сыном». Десять лет назад она оформила на Тёму свою четырёхкомнатную квартиру на набережной и дачу в Заречье. Чтобы вы с Егором не увидели ни метра из её наследства.

— Егор — её родной внук, — прошептала я, чувствуя, как леденеют пальцы.

— Для неё он был сыном чужой женщины, — отрезала Марина. — «Интеллигентская порода, гнилая кость» — её любимые слова. Она обожала Тёму. Тёма похож на её покойного мужа, генерала. Тот же характер, тот же оскал. Она втайне от Димы возила парня по санаториям, покупала ему дорогие вещи, пока вы выкраивали копейки на школьные обеды.

— Почему вы молчали столько лет? — я шагнула к ней, сжав кулаки. — Вы смотрели мне в лицо на родительских собраниях в лицее! Здоровались со мной в коридорах! Знали, что мой муж спит в вашей постели, ворует деньги у моих детей, и молчали?

Марина вжалась в угол деревянной скамьи, пряча лицо в ладонях:

— Потому что я боялась! Я была нищей акушеркой из провинции без жилья и связей! Дима держал меня на коротком поводке. Шаг влево — он грозился отобрать Артёма через своих дружков в суде и запретить приближаться на пушечный выстрел! Я верила его сказкам про грядущий развод. Ждала каждый месяц, когда он переночует у нас, подарит эту проклятую иллюзию семьи. А сегодня он приехал и сказал: «Ты с сыном пойдёшь на улицу, потому что твоя морда мешает мне договориться с законной женой».

Она опустила руки. Лицо её было белым, губы мелко дрожали от пережитого унижения:

— Он продаст наш коттедж завтра, Анна Сергеевна. Нашёл покупателя среди криминальных авторитетов порта. Деньги заберёт наличными, спрячет в ячейку. А нас выкинет в деревню к моей матери.

— Дом оформлен на него?

— Земля на него. Строение не введено в эксплуатацию, числится объектом незавершённого строительства. Юридически мы там никто. Приживалки.

Я молчала, слушая далёкий гул ночного проспекта. Двадцать лет мы делили одного мужчину, словно ядовитый пирог. Обе были обмануты, обе растоптаны, обе использованы в качестве удобных инструментов для его обогащения и комфорта.

— Чего вы хотите от меня, Марина? — спросила я глухо.

— Спасите Тёму, — она поднялась с лавки, подошла вплотную, глядя на меня снизу вверх с немой мольбой. — Я знаю, ваш юрист арестовал счета компании. Наложите арест на коттедж до утра. Докажите, что дом строился на общие супружеские средства во время вашего брака. Пусть суд разделит его пополам между вашими детьми и Тёмой! Не отдавайте особняк бандитам!

— Вы просите меня забрать дом у вас же?

— Пусть половина достанется вам и Егору с Полиной, — горячо зашептала она, хватая меня за рукав пальто ледяными пальцами. — Вторую половину суд закрепит за несовершеннолетним Артёмом как долю на содержание ребёнка! Так мы сохраним крышу над головой для сына. Дима не сможет продать недвижимость с детской долей!

Я посмотрела на её дрожащие пальцы, на мокрое от слез лицо. В этом предложении была трезвая женская хватка, рождённая отчаянием загнанной в угол волчицы: