Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 48 – Екатерина Нагорная

А потом к купцу гость важный приехал. И эти два деятеля в кабаке до ночи засиделись, а ночевать к купцу пришли. Хозяина-то собака пустила, а гостя — нет. Купец в дом завалился, про спутника забыв, а тот до утра на заборе просидел. Протрезвел быстро, на помощь звал, но его никто не слышал. Сорвалась сделка у купца. Пить — здоровью вредить, граждане. И делу тоже. Сам виноват. Да ещё собаку побил и припёрся жаловаться: мол, некачественно услуга оказана.

— Что бы Пересвет сказал? — спрашиваю у Колояра.

Тот плечами жмёт: а что тут говорить? Ну да, ну да. Ничего. Разогнал бы всех к чертям, чтобы глупостями не отвлекали своими, да и всё. Но я-то не Пересвет. Я-то вижу совсем другое.

Значит так. Неуважение к труду псаря — раз. Пьянство и нарушение общественного порядка в тёмное время суток — два. Нарушение законов гостеприимства, жестокое обращение с животными, оставление гостя в опасности и ответственность за собственное имущество — три, четыре, пять... В общем, выпросил себе купец штраф немалый. Колояр крякнул, закашлялся, но решение моё утвердил. Хотя, как мне кажется, ему и самому такой исход понравился. Смело, решительно и для казны польза.

А я подумала и выкатила ещё такое обновление. Отныне собаку у нас нельзя ни купить, ни выпросить. Только в аренду взять. Ну а что? Хотите порядка в своём дворе и сторожа хорошего? С вас достойное содержание и забота, арендная плата, конечно. С нас — ветеринарное и киноло... ладно, псарское сопровождение. За порчу боярского имущества или его утерю — штраф. Руководитель направления — боярыня Ярослава. Ответственный исполнитель — псарь Хныш. Консультанты — старший псарь Никша, псарь Заяц. Юридическое сопровождение — тиун Колояр. Силовое — боярин Пересвет (уточнить и утвердить). Такое вот моё крепкое боярыньское слово. Dixi.

Классно же? Колояр и это утвердил, хотя всем видом показывал, что я ерундой маюсь и от боярина мне достанется на орехи. И ему тоже.

И вообще с этого дня дядюшка названный как-то старался меня в приёмную не пускать. Ага, как же! Кто тут боярыня? Приходила, слушала, разбирала. А то ишь!

Да и надо было отвлекаться чем-то, пока муж мой где-то в княжеском, может быть даже плену прозябает и мается.

Зима катилась к своему завершению. Угроза со стороны князя Любомила то ли откладывалась, то ли вовсе себя изжила — во всяком случае, никто не рвался меня похищать или сманивать со двора. Правда, и от Пересвета вестей не было. Божечки! Как они тут живут без телефонов, машин, телеграфа, в конце концов. Эти расстояния, эта потеря времени... С ума же сойти можно, пока дождёшься.

Я скучала. Честно. Не скажу, что прям все глаза проглядела да выплакала, но ночами — днём некогда — нет-нет, а всплакну в опочивальне своей одинокой. Иногда Дан пробирался ко мне с молчаливым вопросом. Но что я могла ему сказать? Только что обнять да убаюкивать сказками да планами на будущее. Я тоже жду его, малыш.

Морозы ещё кочевряжились и куражились, но уже не так убедительно. Всё увереннее принимались хозяйничать оттепели. Всё чаще слышался шёпот «сорники, сорники, сорники». Всё яснее понималось — грядут новые опасности, новые пакости, новые провокации.

— Слушай, Серый, — спросила я как-то, — а ты мог бы учуять сорника? У них есть какой-нибудь особый запах?