Книга Свадьба бывшего, страница 85 – Ольга Слободская

Он смотрел на меня. Потом усмехнулся, криво, одним углом рта.

— Ты знаешь, что я тоже так живу? — сказал он. — Спрашиваю один раз. Никогда не переспрашиваю. Потому что отец переспрашивал мать три года и стоял перед ней на коленях. И я поклялся, что никогда.

— Я знаю. Ты мне рассказывал.

— А ты не просишь. Потому что мама твоя не просила.

— Ты тоже это знаешь.

— Знаю. — Он покачал головой. — Вот и посмотри, до чего мы с тобой дошли. Со своими правилами. Шесть лет. Сын. А мы оба сидим и гордимся, что ни разу не попросили и ни разу не переспросили.

Я ничего не ответила. Он был прав, и от этого было ещё хуже.

— Я тогда сидел за дверью, — сказал он, не глядя на меня. — В понедельник. Когда ты пришла на Ковалиху. Ты звонила, стучала. Потом села на лестницу. А я сидел на полу в прихожей. С другой стороны. Прислонился к двери спиной. Я слышал, как ты дышишь. Два часа. Я слышал, как соседка с собакой прошла, как она тебе сказала, что меня нет. Я слышал, как ты сказала ей «спасибо». И ушла.

Я сидела, обхватив колени, и смотрела на ножку табуретки.

— Почему ты не открыл?

— Потому что если бы я открыл, я бы стал отцом. Я бы встал на колени и спросил ещё раз. А потом ещё. А потом начал бы проверять, где ты, с кем, звонить твоим подругам. И ты бы меня возненавидела. Как мать возненавидела отца. Я так думал. Я думал, что лучше один раз больно, чем всю жизнь в прихожей.

— Я видела тень в глазке, — сказала я. — Тогда. Мне показалось, что там тень мелькнула. Я семь лет думала, что мне показалось.

— Не показалось.

Мы снова замолчали. Холодильник гудел. Где-то этажом выше включили воду, и она зашумела в трубах.

Скрипнула дверь. Мы оба вздрогнули и обернулись.

В дверях кухни стоял Миша. В пижаме с белыми медведями, босиком, с растрёпанным вихром, щурясь на свет. Под мышкой у него был блокнот «ПАЛЯРНИКИ». Он смотрел на нас, сидящих на полу, на ноутбук, на телефон, и лицо у него было сонное и озадаченное.

— Мам, — сказал он хрипло. — А почему вы на полу?

Я не знала, что ответить. Макс тоже молчал. Я видела краем глаза, как он смотрит на Мишу, и у него на лице было что-то такое, чего я никогда раньше не видела. Ни тогда, семь лет назад, ни теперь. Как будто он увидел что-то очень большое и очень хрупкое одновременно, и боится пошевелиться, чтобы не разбить.

— Мы… уронили кое-что, — сказала я. — Искали.

Миша кивнул, как будто это было нормально, и перевёл взгляд на Макса. Прищурился. Узнал.

— Ой. Дядя Максим, — сказал он. — Здравствуйте. Вы пришли про станцию рассказать?

Макс открыл рот. Закрыл. Я видела, как дёрнулся у него кадык.

— Нет, — сказал он. Голос у него сел. — Я пришёл к маме. По работе. Про свадьбу.

— Ночью?

— Ночью. Срочно надо было.

— А, — сказал Миша. Он подумал. — А мне приснилось, что я на ледоколе. А потом лёд треснул. И я проснулся.

— Лёд не треснул, — сказал Макс. — Ледоколы крепкие. Они специально так сделаны, чтобы лёд трескался, а они нет. У них корпус двойной.

— Правда?

— Правда. Я инженер.

Миша удовлетворённо кивнул и широко зевнул.

— Пойдём спать, зайчик, — сказала я и встала.

Я отвела его в комнату, уложила, укрыла. Он поймал меня за руку, когда я поправляла одеяло.

— Мам. А дядя Максим хороший. Он знает про двойной корпус.

— Хороший, — сказала я. — Спи.