Книга Свадьба бывшего, страница 84 – Ольга Слободская

— Я знаю. Ты в Городце говорила.

— В два четырнадцать она была там.

— Да.

— Либо она снимала, либо она впустила того, кто снимал. Своим ключом. Второй ключ дают только тому, на кого номер. Мне портье сказал. Ну, Зое Петровне сказал.

Макс повернул голову и посмотрел на меня.

— Ты искала портье?

— Я искала всё. Я неделю ищу. Я нашла исходники с девичника, фотограф хранил. Там мужик. В серой рубашке. Сидит у стойки полтора часа, с полным бокалом, не пьёт, смотрит на меня. Пришёл в десять пятьдесят, ушёл без тринадцати час. Сразу после нас. У него часы. Большие. С металлическим браслетом. На левой руке.

Макс медленно взял со стола свой телефон, открыл первую фотографию, увеличил. Рука на моём плече. Часы на запястье. Большие, с металлическим браслетом.

— Покажи свою, — сказал он.

Я встала, пошатнувшись, и принесла из комнаты ноутбук, тихо, на цыпочках, чтобы не разбудить Мишу. Мы снова сели на пол, рядом, и я открыла кадр из «Ласточки», двадцать три тридцать восемь, и увеличила мужчину у стойки. Макс поднёс свой телефон к экрану ноутбука, рядом, и мы смотрели на двое часов. На одни, на руке, лежащей на барной стойке. И на другие, на руке, лежащей у меня на плече.

Одинаковые. Насколько можно было судить по двум фотографиям разного качества, сделанным в разном свете с разницей в два с половиной часа, одинаковые. Широкий браслет. Круглый циферблат. Что-то блестящее на ободке.

— Это не доказательство, — сказала я.

— Нет.

— Таких часов тысячи.

— Да.

— Но это он.

— Да, — сказал Макс. — Это он.

Мы сидели и смотрели на экраны. Потом я сказала:

— Я, кажется, знаю, кто он.

И рассказала ему про видеографа. Про Дениса Ламова, Алининого знакомого из института, который прислал счёт на триста пятьдесят тысяч. Про Вовку Гурьева, который сказал, что Ламов больше восьмидесяти никогда не брал. Про «пенсионный фонд», про клиентку, «старую подругу», «должницу». Про то, что он тёмный, коротко стриженный, с носом с горбинкой. Про то, что я его никогда не видела, кроме как на сайте, где у него нет ни одной своей фотографии, только логотип. И про то, что я назначила на субботу встречу подрядчиков в «Откосе», куда он должен прийти.

Макс слушал, не перебивая. Когда я закончила, он полез в нагрудный карман рубашки и вытащил сложенный вчетверо листок.

— Камера, — сказал он. — На тех фотографиях. В свойствах файла записано. «Кэнон», пятый, марк три. Профессиональная. И серийный номер корпуса.

Он развернул листок. На нём его почерком, мелким, инженерным, было написано: «032021004417».

— Видеографы снимают на такие, — сказал он. — Многие. И они выкладывают фотографии в портфолио. С бэкстейджа, с кадрами, со съёмок. А в фотографиях, если их не почистили, остаются свойства. И номер камеры.

Я смотрела на листок.

— Он семь лет назад был видеографом? — спросил Макс.

— Вовка говорит, он на рынке десять лет.

— Значит, у него могла быть эта камера. Если он её не продал. Если он выкладывал хоть что-то, снятое на неё, и не почистил. — Он сложил листок обратно. — Я завтра проверю. У него на сайте должны быть фото.

Мы помолчали.

— Почему ты мне не сказала про тест? — спросил он вдруг. — Ты же могла. Сделать. Принести мне бумажку. Ты же знала, что он мой.

— Потому что я не буду просить, — сказала я. — Я тебя один раз попросила. Написала: надо поговорить. Ты ответил: не пиши. Второй раз я не попрошу. Ни тебя, ни кого-нибудь ещё.