Книга Свадьба бывшего, страница 83 – Ольга Слободская

— Про перерыв знали только мы, — сказала я. — Ты и я. И Алина. Я ей рассказала, как смешную историю. Что я тебя выгоняю каждый вечер в одиннадцать. Она смеялась.

— Я знаю.

— Значит, она взяла это и…

— Да.

— И мне она сказала, что ты сказал «моя проблема». А тебе сказала, что я сказала «не твой». — Я засмеялась. Это был нехороший смех, сухой, рваный, он царапал мне горло изнутри. — Господи. Господи, Макс. Это же так просто. Это же как в дурацком сериале. Это же… Мы что, идиоты? Мы что, оба шесть лет…

— Да, — сказал он. — Оба.

Я отвернулась к окну. За окном был двор, тёмный, с одним фонарём над детской площадкой, где днём Миша катался с горки. Я смотрела на этот фонарь и пыталась дышать.

— Ты мог мне позвонить, — сказала я в окно. — Один раз. За шесть лет. Просто позвонить и спросить: Кать, это правда? Он не мой?

— А ты могла мне сказать, — сказал он. — Тогда. В воскресенье. Просто сказать: я была в гостинице, я напилась, я ничего не помню. Я бы тебя выслушал. Я сидел у тебя на кухне и ждал, что ты скажешь. Я ничего тебе не показал, я специально не показал, я дал тебе шанс. А ты сказала: у Альки.

— Потому что она меня так научила!

— Я знаю. Теперь знаю.

Я повернулась к нему.

— Покажи, — сказала я.

Он понял. Он долго смотрел на телефон, лежащий экраном вниз. Потом перевернул его, разблокировал, открыл почту и протянул мне, не глядя.

— Шесть штук, — сказал он. — Листай.

Я взяла телефон. Он был тёплый от его руки.

Я посмотрела на первую фотографию и не поняла, что вижу. Белая подушка. Белая простыня. Вышитое синим «Откос». Женщина на кровати, с закрытыми глазами, с рассыпанными волосами. Голые плечи. Рядом мужчина, спиной к камере. Его рука у неё на плече.

Это была я. Это было моё лицо, мои волосы, моя родинка над левой бровью. Это было моё плечо. Правое. Сверху, ближе к шее. Там, куда легли его пальцы.

Четыре пальца. В ряд.

Я листала. Вторая. Третья. Моя рука, свисающая с кровати. Четвёртая. Его ладонь у меня на лице, поворачивает его к объективу. Пятая. Шестая.

Я не помнила ничего. Ничего. Ни этой комнаты, ни этой кровати, ни этого человека, ни его рук. Меня как будто не было там. Там было моё тело, а меня не было, и с моим телом делали что-то, о чём я не знала семь лет, и семь лет на это смотрел человек, которого я любила, и думал, что это я. Что это я выбрала. Что это я лежу в чужой постели с чужим мужчиной за неделю до свадьбы с ним.

Телефон выскользнул у меня из пальцев и упал на стол, на листки с рассадкой. Я села на пол. Не упала, а именно села, медленно, спиной по дверце духовки, вниз, и сидела на линолеуме, обхватив колени, и не плакала. Я не могла плакать. У меня внутри было пусто и холодно, как в пустом банкетном зале после того, как вынесли последний стол.

Макс встал с табуретки, обошёл стол и сел на пол рядом со мной. Не близко. В полуметре. Тоже спиной к духовке. Мы сидели на полу моей шестиметровой кухни, под гудящим холодильником, и смотрели на ножки табуреток.

— Четвёртое фото, — сказал он тихо. — Там зеркало. На шкафу. Я сегодня увидел. Семь лет не видел, а сегодня увидел. Там кто-то отражается. С камерой. Третий человек.

Я молчала.

— Не разобрать кто. Пиксели. Светлое пятно. Может, мужчина, может, женщина.

— Она сказала, что всю ночь сидела в кресле, — сказала я. Голос у меня был ровный, чужой. — В номере. Глаз не сомкнула. Она мне сама так сказала. Тогда, утром. И в кондитерской, две недели назад, ещё раз. Всю ночь. В кресле.