Книга Свадьба бывшего, страница 4 – Ольга Слободская

Я села на ступеньку. Подъезд пах кошками и чьим-то борщом, на подоконнике между этажами стояла банка из-под горошка, полная окурков, и я смотрела на эту банку, потому что больше смотреть было не на что. Я сидела два часа. Мимо прошла соседка Макса с собачкой, потом мальчик с самокатом, потом снова соседка, уже без собачки, и посмотрела на меня с той особенной бабушкиной жалостью, от которой хочется провалиться сквозь бетон.

— Нету его, деточка, — сказала она. — Не стучи. Уехал, наверно.

Я сказала спасибо и ушла. На улице я позвонила Алине.

Она приехала через сорок минут, с бутылкой вина и пачкой бумажных платков, и мы сидели у меня на кухне до темноты, и я рассказывала, а она слушала, гладила меня по руке и качала головой. Я спросила её, может, он узнал, что я тогда была никакая, может, кто-то из девочек ему что-то наплёл, может, это из-за девичника. Она подумала и сказала:

— Кать, из-за девичника свадьбы не отменяют. Это бред. Он что, маленький, не знает, что на девичниках пьют?

— Тогда почему?

Она долго молчала, вертела в пальцах бокал, и я видела, что ей не хочется говорить. Потом она вздохнула, как вздыхают врачи перед плохим диагнозом.

— Я не хотела тебе говорить. Перед свадьбой не хотела, думала, сам разберётся. Он мне неделю назад звонил, пьяный немножко. Сказал, что весной кого-то встретил на объекте. Что запутался. Я ему сказала, что он дурак и что если он тебя обидит, я его убью. Он сказал, что всё решил, что это ерунда. — Она посмотрела на меня мокрыми глазами. — Прости, Кать. Надо было сказать.

Я не заплакала. Это было странно, я плакала на второй минуте чужих первых танцев, а тут не смогла. Я сидела и смотрела на календарь с котятами, на красный кружок вокруг двадцать третьего, и думала только об одном: «Ты знаешь почему». Он написал, что я знаю. Значит, он думает, что это я в чём-то виновата. Значит, ему мало было уйти, ему надо было ещё и сделать так, чтобы я сама себя грызла. Тогда я в первый раз его возненавидела. Это было легче, чем всё остальное.

Отменять свадьбу пришлось мне. Банкетный зал в «Усадьбе на Откосе» вернул половину предоплаты, флорист не вернул ничего, а двенадцать прозрачных зонтов я потом три года раздавала знакомым невестам. Двадцать третьего июня, кстати, был дождь. Сильный, с грозой, весь день. Я сидела дома и думала, что хоть в чём-то я оказалась права.

Правило организатора номер один, которое я потом повесила над своим рабочим столом: всегда имей план «Б».

У меня его не было. Тогда я этого ещё не умела.

*До свадьбы 30 дней*

Кофемашина Борис плюнула в меня кипятком ровно в восемь пятнадцать, как делала каждое утро, когда я забывала постучать по ней сбоку перед тем, как нажать кнопку. Я отскочила, но не успела, и на манжете белой рубашки расплылось коричневое пятно размером с монету в десять рублей. Рубашка была единственная приличная, глаженая, приготовленная специально для встречи с клиентами, и я посмотрела на Бориса с той ненавистью, которую обычно приберегают для бывших мужей и налоговой.

— Ты его опять не уважила, — сказала Зоя Петровна из-за своего стола, не поднимая головы от калькулятора. — Я тебе сколько раз говорила: сначала по боку, потом ласково. Как с официантом после двенадцати часов смены.