Книга Свадьба бывшего, страница 120 – Ольга Слободская

— Проходите, — сказала я. — Смотрите.

Они смотрели. Холодильник, в котором были молоко, творог, сыр, яйца, сосиски, кастрюля с супом, вчерашние котлеты и баночка с клубничным вареньем от тёти Вали. Мишина комната, где была кровать, застеленная синим покрывалом с ракетами, шкаф с одеждой, стол с карандашами и книжками, полка с книгами про Арктику, и на полу, в углу, почти собранный ледокол из «Лего» с вертолётной площадкой. На тумбочке у кровати стоял белый медведь из моржовой кости.

Миша сидел на полу и собирал кран для ледокола. Он посмотрел на тёть с папкой без всякого интереса и вернулся к крану.

— Здравствуй, — сказала та, что помоложе, присаживаясь рядом с ним. — Тебя как зовут?

— Миша.

— А что ты собираешь, Миша?

— Ледокол. «Арктика». Атомный. У него двойной корпус, чтобы лёд не пробил.

— Ого. А кто тебе его подарил?

— Тётя Алина, — сказал Миша. — А медведя дядя Максим. Он из бивня. Его ненец вырезал. Он охраняет от плохих снов.

Женщина посмотрела на медведя. Потом на меня. Потом снова на Мишу.

— А ты в садик ходишь?

— Хожу. В летнюю группу. До обеда. А в сентябре в школу. В первый «А». У меня выпускной был. Мне диплом дали. Вот.

Он вскочил, достал из ящика стола диплом выпускника детского сада, в рамке, с фотографией, где он в белой рубашке с бабочкой, и показал ей.

— Молодец, — сказала она. — А мама тебя на работу водит?

— По субботам. И когда тётя Валя болеет. У мамы на работе Зоя Петровна. Мы с ней играем, кто идёт мимо окна. Она выигрывает. Сорок семь на четырнадцать. Но я догоню.

Та, что постарше, в очках, стояла в дверях комнаты, смотрела на всё это и что-то писала в своей папке. Олег Борисович стоял за её плечом и смотрел, что она пишет.

— А мама тебя кормит? — спросила та, что помоложе.

Миша посмотрел на неё как на человека, который спросил очевидную глупость.

— Конечно, кормит, — сказал он. — Сегодня каша была. Овсяная. А вчера котлеты. А у Веры Павловны пирог с капустой. С характером.

Женщина в очках вдруг улыбнулась. Первый раз за весь визит.

— Это кто это? — спросила она.

— Бабушка, — сказал Миша. — Ну, не моя. Она мама жениха. Но она мне альбом показывала. Там медведь на велосипеде. В цирке.

Они пробыли полчаса. Посмотрели ванную, кухню, мои документы, справку из садика, которую Олег Борисович велел мне взять заранее. Задали мне несколько вопросов: где работаю, сколько зарабатываю, есть ли родственники, кто помогает. Я ответила. Олег Борисович дополнял, сухо и точно, ссылаясь на какие-то статьи.

Потом женщина в очках закрыла папку и сказала:

— Нарушений не выявлено. Акт пришлём на почту.

Она посмотрела на Мишу, который снова сидел на полу над краном, и сказала мне, понизив голос:

— Знаете, сколько у нас таких звонков? Каждый день. Соседи, бывшие, свекрови. Кто-то кому-то мстит. — Она покачала головой. — Хороший у вас мальчик. Умный.

— Спасибо.

— Обувь ему только новую купите. У двери стоит, со скотчем. Это я так, не для акта. Просто.

Они ушли. Олег Борисович ушёл следом, сказав, что ждёт нас в двенадцать у себя на Покровке, и что всё будет хорошо. Миша вышел в прихожую, посмотрел на закрытую дверь и спросил:

— Мам, а это кто были?

— Тёти, которые проверяют, хорошо ли детям.

Миша подумал.

— Мне хорошо, — сказал он. — Ты им сказала?