Книга Свадьба бывшего, страница 119 – Ольга Слободская

— Смотря что, — сказал я.

Она вздрогнула. Видимо, всё-таки думала, что я сплю.

— Ну. Очень плохое. Что-нибудь, что я сделала давно. И очень жалею. Ну, не жалею… Не знаю. — Она помолчала. — Ты бы спросил?

— Спросил бы.

— Один раз?

Я молчал. Долго. Она ждала, не шевелясь.

— Не знаю, Аль, — сказал я наконец. — Может, и не один.

Она сидела ещё минуту. Потом медленно встала, не оборачиваясь, и пошла обратно в спальню. И закрыла дверь. До конца. Полоска света на полу исчезла.

Я лежал в темноте до пяти. В пять встал, оделся, не зажигая света, на ощупь. На кухне выпил воды из-под крана. Рыба так и лежала на доске, нечищеная, и нож рядом. Я убрал рыбу в холодильник, а нож в ящик. Не знаю зачем.

Я написал Алине записку на листке из блокнота, который лежал у холодильника для списков покупок: «Уехал в Кстово, там опять трубу прорвало. До вечера. Спина лучше. М.». Положил на стол, под солонку.

Четвёртая ложь за двенадцать часов. Я перестал считать.

Я спустился во двор и сел в машину и поехал. Не в Кстово. На Бекетова.

Было шесть утра, и город был пустой, серый, умытый ночной поливалкой. На Бекетова, у сорок первого дома, у пятого подъезда, я остановился и заглушил двигатель. Пятый этаж. Её окно я знал. Я его вычислил в ту ночь, когда шёл к ней от машины, по номеру квартиры. Пятьдесят восьмая. Пятый этаж, второе окно справа, кухня, с Мишиными рисунками на стекле, приклеенными скотчем.

На кухне горел свет.

Она не спала. Или уже встала. В шесть утра. Я видел её силуэт за занавеской, тонкий, с узлом на затылке, как она ходит от плиты к столу. Наверное, варит кофе. Наверное, обливается, как всегда. Наверное, у неё тоже был пятый за ночь вдох на четыре и выдох на шесть.

Я мог подняться. Пятый этаж, без лифта, как на Ковалихе. Мог постучать три раза костяшками. Она бы открыла.

Я не поднялся. Не потому что не хотел. Потому что она сказала: сначала закончи с ней. Честно. В глаза.

Я сидел в машине у её подъезда и смотрел на её окно, как она смотрела на моё сорок минут под дождём с кухни Зои Петровны, я это знал, я видел тогда её силуэт в окне на третьем этаже. Мы оба, оказывается, умеем смотреть на окна. Мы оба, оказывается, умеем не подниматься.

В половине седьмого свет на её кухне погас. Она ушла будить Мишу. Я завёл двигатель.

В двенадцать у нас был юрист. Ламов с флешками. Объяснение на четырёх листах. А потом, очень скоро, мне предстояло задать Алине вопрос, который я задал Кате семь лет назад. Один раз.

Я ехал по пустому Бекетова и думал, что, может быть, на этот раз мне придётся задать его два раза. И что я, кажется, к этому готов. Впервые в жизни.

*До свадьбы 3 дня*

В среду утром, в десять, ко мне пришла опека.

Две женщины, одна постарше, полная, в очках, с папкой, другая помоложе, худенькая, в джинсах и с бейджиком на шнурке. Олег Борисович приехал за десять минут до них, сухой, седой, в светлом летнем костюме, с кожаным портфелем, и сел у меня на кухне на табуретку, как будто сидел там всю жизнь.

Они вошли, представились, показали удостоверения. Сказали, что поступило обращение. Анонимное. Что ребёнок проживает в ненадлежащих условиях. Что мать не обеспечивает ребёнка необходимым. Что ребёнок длительное время находится в подвальном помещении без надлежащего питания.