Книга Свадьба бывшего, страница 121 – Ольга Слободская

— Ты им сам сказал, зайчик.

— А, ну ладно. — Он пошёл обратно в комнату. Остановился в дверях, обернулся. — Мам. А новые сандалии правда купим?

— Правда. Сегодня.

— Синие?

— Какие хочешь.

Он подумал.

— Синие. С белым медведем.

Кабинет Олега Борисовича был на третьем этаже старого дома на Большой Покровской, над магазином часов. Там были высокие потолки, книжные шкафы до потолка с юридическими справочниками, тяжёлый письменный стол из тёмного дерева, кожаные кресла и окно на Покровку, где внизу текла праздная толпа туристов. Пахло кожей, бумагой и почему-то вишнёвым табаком, хотя Олег Борисович не курил.

Ламов пришёл без пяти двенадцать. С рюкзаком за спиной и с большой спортивной сумкой. Он был небритый, в той же чёрной футболке, что вчера, и с красными глазами, как будто не спал всю ночь. Наверное, не спал.

Кроме нас с Максом и Олега Борисовича, в кабинете был ещё Тимур, парень Глеба, которого Глеб прислал с ноутбуком. Тимуру было лет двадцать пять, он был в очках, в худи с капюшоном, несмотря на жару, и говорил мало, а когда говорил, то так, что никто, кроме него, не понимал.

Ламов поставил сумку на стол и открыл её. Внутри была камера, «Кэнон», чёрная, потёртая, с наклейками на корпусе. Два внешних диска. Пять флешек. Старый ноутбук. Он выкладывал всё это на стол Олега Борисовича молча, по одному, как выкладывают вещи на досмотре в аэропорту.

— Облака, — сказал Тимур, не поднимая головы от ноутбука.

Ламов назвал. Три облачных хранилища, пароли. Тимур зашёл в каждое, при нас, и мы смотрели на экран, как он открывает папки, находит файлы, проверяет, удаляет, чистит корзину, проверяет снова. Это заняло сорок минут. Потом он проверил ноутбук. Потом диски. Потом флешки. Потом камеру, где на карте памяти были только свежие кадры с какого-то выпускного.

— Автопубликация, — сказал Тимур.

— Не было никакой автопубликации, — сказал Ламов устало. — Я наврал. Чтоб вы не дёргались.

Тимур посмотрел на него поверх очков, ничего не сказал и проверил всё равно. Автопубликации не было.

Пока он проверял, Ламов писал объяснение. Олег Борисович дал ему бумагу, ручку и образец, и Ламов сидел в кожаном кресле у окна и писал, медленно, неровным почерком, иногда останавливаясь, иногда зачёркивая. Олег Борисович читал через его плечо и время от времени говорил: «Конкретнее. Время. Название препарата, если знаете. Кто передал ключ». Ламов писал.

Я не смотрела, что он пишет. Я сидела на кожаном диване у стены и смотрела в окно, на Покровку, на туристов, на девушку в белом платье, которая фотографировалась у памятника козе и смеялась.

Через час Ламов дописал. Четыре страницы. Олег Борисович прочитал их ещё раз, все четыре, от начала до конца, кивнул, дал Ламову подписать каждую страницу, расписался сам, поставил дату. Потом убрал листы в папку, папку в сейф, который стоял в углу за книжным шкафом. Туда же положил мою кассету.

Тимур закрыл ноутбук.

— Чисто, — сказал он. — Кроме одного.

Он протянул Максу маленький, размером с ноготь, серебристый прямоугольник. Карту памяти.

— Это с внешнего диска, — сказал Тимур. — Оригинальный файл. Видео. Двадцать шесть минут. Я скопировал на это перед удалением. Как вы просили. Больше нигде нет. Только тут.

Макс взял карту. Посмотрел на неё, лежащую на ладони, маленькую, лёгкую, серебристую. Потом сжал в кулаке.