Книга Мастер теней и его пленница, страница 2 – Эла Завейская

Иду дальше.

Тень идёт за мной с задержкой.

Через двадцать шагов она обгоняет меня.

Вытягивается вперёд, к следующему фонарю, — тонкая, длинная, края расплываются. Потом поворачивает. Кончик её ложится поперёк дороги и перекрывает мне путь.

Я стою посреди пустой улицы. В одной руке кофе, в другой — ключи. И не понимаю, что за ерунда происходит.

Спешу во двор. Остаётся метров сорок до подъезда. Ключи зажаты в кулаке остриём наружу — этому меня научили в четырнадцать, когда я впервые пошла домой одна.

Свет гаснет.

И тут происходит невероятное…

Рука ложится мне на рот. Холодная рука. А вторая перехватывает поперёк талии и прижимает к чему-то твёрдому.

Я бью локтем назад. Попадаю. Слышу выдох.

Хватка становится крепче.

Откидываю голову назад, попадаю затылком в подбородок. Поворачиваюсь вполоборота и кусаю руку под большим пальцем. Хватаю зубами, держу, не отпускаю.

Он позволяет мне это ровно три секунды.

Потом смеётся у самого моего уха. И от этого смеха у меня по спине бегут мурашки.

— Самая упрямая из всех, — говорит он бархатным голосом. — Тебя я запомню.

А потом наступает темнота.

* * *

Первое, что чувствую, когда прихожу в себя, — холод под лопатками.

Кажется, я лежу на камне. В горле першит. Воздух пахнет мёдом, морозной свежестью и острым перцем.

Открываю глаза — свет синий. Держу ладонь перед лицом секунд десять, поворачиваю её, смотрю на ногти. Всё синее.

Ещё здесь тихо. У города есть ровный низкий гул, который слышишь всю жизнь и перестаёшь замечать: трассы, трубы, лифты, чей-то холодильник за стеной. А теперь это пропало. Осталось моё дыхание и капли воды где-то за спиной.

С трудом сажусь.

Голова тяжёлая, во рту сухо.

Платье разорвано от бедра вниз, и правый рукав держится на трёх нитках.

Встаю.

Комната круглая, стены из чёрного камня, окно узкое и высоко. Я иду к двери и дёргаю ручку — ручка проворачивается вхолостую. Осматриваю петли, потом пол, потом ищу глазами хоть что-то с углом или острой кромкой. Кровать, таз с водой, табурет.

Табурет годится.

Беру его за ножку и разворачиваюсь к двери, и в этот момент она открывается.

Он входит.

Высокий, весь в чёрном, волосы забраны назад, скулы острые. Глаза чёрные целиком, от края до края.

Уши у него заострённые кверху.

Может, мне это снится?

— Где я? — спрашиваю.

Он закрывает дверь и идёт ко мне.

— Кто ты такой?

Он останавливается на расстоянии вытянутой руки и разглядывает мою шею.

— Целая, — говорит он кому-то в сторону двери. — Прикус глубокий, реакция быстрая. Раздражение вместо испуга. Занятно.

— Я стою прямо перед тобой и разговариваю.

Он берёт табурет за ножку и вынимает его из моих рук. Бросает на пол.

— Стой смирно. Это займёт несколько минут.

Его пальцы ложатся мне на подбородок и поворачивают голову вбок.

Они холодные, как камень, на котором я лежала минуту назад. Он ведёт большим пальцем по линии под ухом, потом ниже, вдоль горла, и нажимает в двух местах.

— Метки на шее отсутствуют, — говорит он. — Кожа человеческая. Температура высокая для смертной.

Он отводит порванный рукав с моего плеча и проводит пальцами вдоль ключицы до ямки у основания шеи.

Я смотрю ему в глаза и не понимаю, как реагировать.

— Ключицы чистые, — продолжает он. — Знаков рода нет.

Его рука спускается к запястью, находит пульс.